Книга Уткина: Мы тут жизнь живём - Станислав Владимирович Гридасов

руководитель компании, я обязан следить за интонационной чистотой программ, которые выходят на канале. Я не могу позволить себе такую роскошь, как порвать в одночасье информационные отношения с Кремлем и КПРФ одновременно. Если я допустил подобную ситуацию, обеднив тем самым информационную палитру НТВ, – это моя проблема. Мы имеем дело с похожей ситуацией. Я не считаю, что спортивное вещание НТВ должно являться полем борьбы спортивных амбиций. Когда используют эфир для личных споров с кем бы то ни было, это всегда отрицательно сказывается на программе, в том числе и на рейтинге.«Коммерсантъ», 2 июня 1999 г.Сказка про теремок

Эмигрант, болельщик флорентийской «Фиорентины» и сотрудник «Радио Свобода»[23] Савик Шустер появился на НТВ, когда канал закупил права на показ чемпионата Италии по футболу и Владимиру Маслаченко потребовался комментатор-напарник. Василий Уткин был профессионально и человечески очарован интеллигентным, хорошо знающим европейский футбол Савиком, пригласив его к себе в соведущие программы, выходящей во время чемпионата мира 1998 года. Официально она называлась «Футбольный клуб – Третий тайм». Василий работал из Парижа, Савик Шустер – из московской студии.

После окончания чемпионата «Футбольный клуб» вернулся к прежнему своему классическому формату, но Уткин продолжал приглашать Шустера и в программу, и на совместные комментарии матчей.

Много позже Василий узнал, что именно интеллигентный Савик стал инициатором его отстранения, написав внутреннюю докладную записку[24] на имя руководителя НТВ Добродеева, лоббируя закрытие «устаревшего» «Футбольного клуба» и предлагая себя в качестве автора и ведущего «современного» ток-шоу о футболе.

Еще в июле 2000 года, отвечая на вопросы читателей «Известий», Уткин говорил: «Если вам кто-то сказал, что я нелестно отзывался о Савике Шустере, то вас ввели в заблуждение. Я очень рад, что у меня была возможность работать с Савиком. Савик – журналист очень высокого класса, человек, который воспитан в несколько ином культурном окружении. У него совершенно другой взгляд на вещи. Я очень рад, что у меня была возможность работать с ним рядом, потому что я очень многому у него научился».

В 2015-м в интервью «Московскому комсомольцу» Уткин впервые рассказал, что за историей с его отстранением стоял Савик: «Первый пик проекта "Футбольный клуб" пришелся на чемпионат мира 1998 года, и важной частью этого проекта был журналист Савик Шустер, который давно не работает в России. С ним было очень интересно, но ровно год спустя Савик провернул интригу, в результате которой меня не стало в федеральном эфире. Меня убрали из "Футбольного клуба", да, собственно, тогда на НТВ вместо этой передачи появилась программа "Третий тайм"».

В 2017-м в интервью Sports.ru Уткин подтвердил: «Если я что-то и знаю плохое о человеке, я спокойно к этому отношусь и такими вещами не бросаюсь. Но я об этом рассказал, потому что у всех было ощущение: это козни Романцева. А я точно знаю, что это сделал Савик – из-за того, что он ин-три-ган».

А началась интрига еще раньше, в феврале, когда Савик Шустер через знакомых во фракции «Яблоко» пролоббировал обращение депутатов Государственной думы о возвращении в эфир программы «Футбольный клуб – Третий тайм». Депутаты, вероятно, не знали, что это была лишь временная, специальная версия программы. В итоге «Футбольный клуб» с Василием Уткиным исчез из сетки основного НТВ, зато там появился «Третий тайм» с Савиком Шустером. Впрочем, эта программа просуществовала недолго и была закрыта из-за низких рейтингов.

1990-е. Лытдыбр

Амели приходила и придет еще!

Василий Уткин

Помните этот фильм? Когда Амели подбрасывает постаревшему мальчику, некогда жившему в ее теперешней квартире, коробочку с его мальчишескими сокровищами – картинки там, шарики всякие, фигурку велосипедиста? Со мной на днях произошел аналогичный случай.

Была у меня когда-то трогательно-смешная книжка, купил ее, как щас помню, в «Союзпечати» на Курском вокзале. Я еще в институте учился. Простая бумажная книжка дурацкая – в советское время таких много издавали, называлась «Стихи армейских и флотских поэтов». Я думаю, что, помимо авторов и, возможно, их подчиненных (армия ведь дело суровое), я был единственным ее покупателем.

Кстати, лично я не знаком до сих пор ни с одним ни армейским, ни флотским поэтом. Хотя буквально искал их по жизни. Познакомился с одним бельгийским поэтом-песенником, но и только. И только…

Мы с Федоровым тогда жадно книжку эту прочитали. Была даже у нас дискуссия по некоторым поэтам – какие они: армейские или, скорее, все же флотские… Спорили минут пятнадцать, потом спорить уже сквозь хохот было невозможно.

Я периодически вспоминал об этой книге, будучи уверенным, что она ко мне никогда уж не вернется. Книга до умиления нелепых стихов. Нам, студентам-филологам, да еще в то время, когда только-только начали издавать хорошие книжки, было в кайф проредить Андрея Белого с Максом Волошиным вот таким вот альманашиком…

И вдруг днями тут прихожу на работу, а мои «армейские и флотские» лежат у меня на столе. Это абсолютно необъяснимо! Я не представляю, откуда они могли выпрыгнуть. Приходила Амели. Не иначе.

Собственно, я хочу в порядке разделения радостей оффтопно подарить вам мое любимое стихотворение из этого сборника. Кстати, именно о произведениях этого поэта мы спорили, отнести его к армейским или флотским. По некоторым особенностям рифмовки можно было предполагать даже артиллерийство в нем…

Вот оно.

Игорь Ядыкин

Как ни плавно нажму выключатель,Ты услышишь его и во сне.И в наброшенном наспех халатеВыбегаешь босая ко мне.И шинель протрезвонит ключами —Сонным всплеском в морях тишины.И сольются, шурша, за плечамиДве порывистых, теплых волны.Мне б забыть на сегодня о части,И что я замполит-политрук,И поплыть по течению к счастью,По течению любящих рук…Ну а я, торопясь и неловко,Вместо чутких, заботливых словПрошепчу, что ушел в самоволкуЭтой ночью ефрейтор Петров.

Блеск…

С более могучей поэзией я сталкивался только позднее, когда работал во «Взгляде» и на телевидение еще приходили письма. Это сейчас конфы-форумы, а тогда письма писали. Рукой. Бумажные. Приносили их в редакцию в мешках, и все обязательно прочитывались, потому что «Взгляд» был специфической программой, про людей, и иногда по письмам снимались впоследствии занимательные сюжеты. В программу Александра Любимова «Красный квадрат» (она выходила, помню, по субботам в районе пяти вечера) пришло письмо от какой-то славной старушки со стихами. Она сообщала, что вообще пишет стихи (стишки – называла себя стишкисткой, вот тоже вспомнилось), и вот, в частности, несколько стихотворений посылает своему любимому телеведущему.

Там были несколько политических строф, что-то о жизни, и одно стихотворение – непосредственно про передачу «Красный квадрат». Начиналось оно с четверостишия:

Я приехала с дачи,Телевизор включила —И конец передачиТвоей получила.

Дальше не помню.

К чему я это рассказываю? Ну как же. Дело есть. Амели, дорогая, если тебе вдруг где-то попадется это письмо – не выбрасывай, принеси мне его, пожалуйста. Я тебе буду по гроб жизни благодарен!

Sports.ru, 13 июля 2007 г.

Рюмка третья

Василий Уткин

Странная была компания. Сейчас ни с кем уже не общаюсь. Одни далеко, один очень далеко, другие просто исчезли куда-то.

Был парень, вдруг объявившийся в нашей компании