Записки адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал - Павел Васильевич Чичагов

отправке эскадры в Архипелаг, тогда как, видимо, новый враг на глазах всего света подымается на нас у самых дверей Петербурга. Этот неприятель, соединяя наглость с неосторожностью, не скрывал своих видов... Как только узнали, что Швеция получила от Порты от 3—4 миллионов пиастров, надо было сейчас же стать настороже; так как ей только не доставало денег; как она их заполучила, то могла раньше и лучше нас вооружиться, имея множество прекрасных матросов”.

Гарновский говорит в своих записках157 (“Русская Старина”, 1876 г., т. XVI, стр. 15): “Некоторые советуют флот, назначенный в Средиземное море, здесь оставить, но государыня и слышать о сем не хочет. По мнению Ее Величества, шведы войны вести не будут и только для того к оной приуготовляются, чтобы поквитаться с турками в пяти миллионах, первым от последних присланных”.

Императрица писала Потемкину в июне 1788 г. (“Русская Старина”, 1876 г., т. XVI, стр. 467): “Пока сила турецкая на вас обращена, король шведский, получа от турок деньги, вооружил военных кораблей до 12-ти и переводит войски в Финляндию. Все сии демонстрации идут, я думаю, на тот конец, чтобы флот, снаряжаемый в Средиземное море, тем остановить, но сей, несмотря на то, пойдет в свой путь и буде ему сделают на дороге препятствие, то будет искать истребления препятствия. У нас же мысли разделены: вице-канцлер говорит: “не выходя отселе, бить шведский флот, хотя и не задерет”; другие говорят: “как наш флот уйдет, тогда шведы задерут”. Естьли б следовать моей склонности, я б флоту Грейгову да эскадре Чичагова приказала разбить в прах демонстрацию... Смотря на сие, руки чешутся...”.

62

Фон-Дезин, Вилим Петрович, вице-адмирал, впоследствии адмирал, член Государственного Совета, сенатор, скончался в 1826 г. Произведен в мичмана 24 апреля 1758 года. Участвовал в Морейской экспедиции, а потом на корабле “Трех Иерархов” в Чесменском сражении. В 1799 году был назначен главным командиром черноморского флота.

63

См. Дневник Храповицкого (стр. 88, 4 июня): “По разборе внутренней почты сказано, что к шведскому министру Нолькену приезжал курьер от короля; он сидел три часа запершись и обратно курьера отправил. Сие вышло после донесения Рылеева, которому велено примечать за шведами. Croyez vous que ce fou m’attaquera? (Думаете ли вы, что этот сумасшедший на меня нападет?) Отвечал: qu’il ne faut pas etre l’agresseur pour n’être pas abandonné de ses alliés (не надо быть начинающим, чтобы не оставили союзники). Мы, конечно, не начнем. По почте выходит продолжение неприязни к нам от Англии и замечается ее согласие с Пруссией”.

64

Храповицкий говорит (стр. 90), что 12 июня Императрица заметила: “1) король всем сообщил о своем вооружении, кроме нас, 2) когда и в лагерь выходил (прежде), то посылал сказать”. 15 июня (стр. 91): “по депешам из Парижа и из Стокгольма открываются виды короля шведского, чтобы иметь с нами войну. Приметна досада. Приказано подать ведомость о числе войск, внутри империи находящихся”. 18 июня (стр. 92): “Во всю ночь не выходило из головы (Императрицы), что шведский король может вздумать атаковать Кронштадт”.

65

Оксенштерн, Аксель, шведский министр, был государственным канцлером и при Густаве-Адольфе

66

Не зная, как придраться к этой записке, шведский король заявил, что она полна оскорблений, он видит в ней угрозу и желание ниспровергнуть в Швеции существующий образ правления; будто бы в записке упоминается отдельно о короле и отдельно о шведской нации, тогда как они составляют нераздельное целое, и что он крайне удивлен, что граф Разумовский умышленно старается отделись короля от нации.

67

Армфельд, барон, Густав-Маврикий (1757—1814), друг Густава III. В 1790 г. заключил мир с Россией в Вереле и получил Андреевскую ленту. Во время регентства Карла Зюдерманландского бежал в Италию и, с воцарением его, переселился в Россию, где в 1811 году принял русское подданство. Определясь на службу генералом от инфантерии, был в 1812 году возведен в графское достоинство Александром I.

68

21 июня Императрица писала Гримму (Сб. И. О., стр. 451, 452): “Его (короля) несправедливость ко мне нечто неслыханное; я перед ним ни в чем не провинилась, я осыпала его любезностями; я кормила его финляндцев несколько лет, когда в Финляндии был голод... Его Величество доказывает, что, незаконно присвоив себе неограниченную власть, он пользуется ею на горе своим подданным для того, чтобы навязать им ссору с соседями. Всякий король, всякий государь — первое лицо среди своего народа; но один государь не составляет еще всего народа. Разве упомянуть о шведском народе значит обидеть короля?”

69

По словам Храповицкого (стр. 98, 28 июня): “граф Стакельберг доставил копию с письма короля шведского, в коем, открывая свои намерения на Россию, старается представить нас, яко подавших к тому причину, и что он должен защищать государство свое и славу нации, думая с храбростью, союзниками и хорошим количеством денег многое пополнить. Против сих слов отмечено (Императрицей): “Можно биться об заклад, что он ничего того не имеет”.

70

Храповицкий пишет (стр. 97, 26 июня): “Поедут в город для ободрения жителей и, при надобности, выйдут с гвардией в лагерь при Осиновой роще”. Гарновский говорит (“Русская Старина”, 1876 г., том XVI, стр. 20): “Государыня... изволит расположиться лагерем в Осиновой роще с резервным корпусом”. И далее (стр. 22): “Некоторые твердят государыне, что столица ее в опасности”. Однажды в слезах сказано было (Екатериной): “Если разобьют стоящие в Финляндии войска, то, составя из резервного корпуса каре, сама пойду!”

71

Мусин-Пушкин, граф, Валентин Платонович (1735—1804), генерал-аншеф, генерал-адъютант, правил должность вице-президента Военной коллегии. Искусный царедворец и нерешительного нрава.

72

См. переписку Императрицы (“Русская Старина”, 1874 г., т. IX). Храповицкий говорит в дневнике (стр. 99, 30 июня): “Обедали, прощались с цесаревичем, плакали”.

73

Граф С. Р. Воронцов писал брату (Архив кн. Воронцова, кн. 9, стр. 131): ”Вы мне все говорите о превосходстве нашего флота, что доказывает насколько плохо у вас сведущи о вооружениях шведов; мы же здесь знаем, что эскадра герцога Зюдерманландского, которая состояла из 12 линейных кораблей, 6 фрегатов и 4 кутеров, была увеличена другой эскадрой контр-адмирала Иегебранда из 4 линейных