Путешественник - Е. Юань

миг мимо с грохотом пронеслась лихая карета. От неожиданности толстяк вздрогнул, его пальцы предательски разжались, и кубик с глухим стуком выскользнул из рук прямо на мостовую.

Подпрыгнув и перекатившись несколько раз по камням, кость наконец-то замерла. Вверх теперь смотрела грань с одной-единственной красной точкой.

Осыпав удаляющегося лихача отборными ругательствами, Дарквелл шагнул вперед, намереваясь подобрать пропажу.

Но стоило ему лишь перенести вес тела, как мир перед глазами внезапно поплыл. На абсолютно ровном, лишенном любых препятствий месте он потерял равновесие и с тяжелым грохотом рухнул прямо на брусчатку, до звона в ушах приложившись головой.

Изрядно ошарашенный таким нелепым падением, лекарь так и остался лежать на земле. А прямо перед его затуманенным взором неподвижно белела та самая молочная игральная кость.

Глава 602

Внезапная слава

Дарквелл так и остался лежать ничком, на мгновение совершенно позабыв, что нужно подняться. В голове гулял лишь гулкий, звенящий ветер пустоты.

С тех самых пор, как он вышел из нежного возраста, ему не доводилось вот так глупо спотыкаться на ровном месте. А уж после того, как зелье укрепило плоть и наделило недюжинной координацией, подобные казусы и вовсе стали чем-то из разряда фантастики. И вот сегодня он умудрился нелепо, совершенно необъяснимо растянуться на брусчатке. Уму непостижимо!

«Неужто наступил на какую-то дрянь?» — к Дарквеллу наконец-то вернулся рассудок. Резко уперевшись ладонями в камни, он вскочил на ноги, отчаянно делая вид, будто только что с грохотом валился вовсе не он.

Оглядевшись по сторонам, лекарь так и не приметил на мостовой ничего подозрительного. Снедаемый жгучим недоумением, он сделал пару тяжелых, неуклюжих шагов и подобрал ту самую молочно-белую игральную кость.

И в этот самый миг дежурный патрульный, видимо, почуяв неладное, рысью устремился в его сторону. В одной руке легавый сжимал дубинку, а ладонь другой многозначительно покоилась на кобуре с револьвером.

Завидев эту картину, пухлый Аптекарь не на шутку струхнул, заподозрив, что угодил прямиком в расставленный капкан:

'Они повязали старика, но ко мне так и не сунулись. Небось, всё это время держали под плотным колпаком, дожидаясь, пока я сам выведу их на зацепки?

'А теперь, когда эта проклятая кость оказалась у меня в руках, они решили сбросить маски и перейти к делу?

«Казенные ищейки явились по мою душу⁈»

Первобытный инстинкт требовал немедленно развернуться и дать деру без оглядки, однако недавнее падение дало о себе знать. Колени прострелило острой болью, и сейчас толстяк был способен лишь на жалкие, семенящие шажки.

Глядя на стремительно приближающегося патрульного и понимая, что бегство с треском провалилось, Дарквелл почувствовал, как перед мысленным взором с пугающей яркостью вспыхивают леденящие душу картины. Глухие подземные казематы, вечный полумрак от дрожащих огарков свечей и запертые в соседних клетках, надрывно хрипящие во тьме чудовища, в которых превратились бывшие Потусторонние…

— Что здесь стряслось? — всё так же не убирая руку с оружия, настороженно окликнул его коп, благоразумно сохраняя дистанцию.

В груди Дарквелла всколыхнулся такой дикий, первобытный ужас, что пальцы предательски разжались. Только что поднятый молочный кубик вновь выскользнул из рук и, весело звякнув, пару раз перекатился по брусчатке.

На сей раз кость замерла вверх гранью с шестью красными точками.

Под тяжелым, сверлящим взглядом полисмена лекарь дрожащим голосом выдавил:

— Наступил на чертову банановую кожуру… И вот, растянулся.

Едва слова слетели с губ, как сердце пухляша ухнуло в пятки — на мостовой вокруг не было даже намека на какую-либо кожуру.

«Дьявол, перенервничал! Уж лучше бы честно признался, что запнулся о собственные ноги…» — в отчаянии мысленно взвыл Дарквелл.

Он уже мысленно потянулся к пучеглазой сове, дежурившей на крыше соседнего дома, готовясь дорого продать свою жизнь в последней схватке.

Однако патрульный лишь вскользь мазнул взглядом по мостовой и добродушно усмехнулся:

— Смотрели бы вы под ноги, сударь. А я-то грешным делом подумал, что вас обчистили.

Сняв ладонь с рукояти револьвера, он небрежно покрутил дубинку и неспешно зашагал обратно.

«…» — Дарквелл с абсолютно ошарашенным видом сверлил взглядом удаляющуюся спину легавого, искренне не беря в толк, с какого перепугу этот коп так легко сглотнул его шитую белыми нитками, насквозь фальшивую байку.

Опустив глаза на мирно белеющую на камнях игральную кость, Аптекарь сурово свел брови на переносице.

«Я ведь даже не чистокровный лоэнец, с чего бы этим ищейкам со мной миндальничать?.. Неужто это ее рук дело? Что мое нелепое падение, что эта дикая доверчивость копа — всё это проделки кубика⁈ Та самая важная, запечатанная реликвия, которую прятал старик⁈» — в голове Дарквелла молниеносно созрела пугающая догадка. Осторожно, словно по минному полю, он приблизился к находке, бережно подхватил ее и спешно запихнул обратно в крошечный футляр для колец, где кости было негде даже шелохнуться.

Многозначительно сверкнув глазами в сторону своей пернатой питомицы, он подхватил брошенный выпуск «Новостей», тормознул проезжающий экипаж и, прихрамывая, взобрался внутрь, велев вознице гнать к «Красному театру».

Карета мерно покачивалась на рессорах. На город уже опустились густые сумерки, а тусклый свет газовых фонарей пробивался в салон лишь жалкими, редкими бликами. Рассудив, что темнота — не лучший союзник, лекарь благоразумно отложил препарирование таинственной шкатулки до самого возвращения домой.

Переступив порог травной лавки и поднявшись в свои жилые покои на втором этаже, он зажег настенный газовый рожок, бесцеремонно выставил глупую птицу за дверь и, устроившись за письменным столом, принялся дотошно, дюйм за дюймом изучать футляр вкупе с костяным кубиком.

Вскоре его старания увенчались успехом: из двойного дна коробочки он выудил крошечный, сложенный до размера ногтя клочок бумаги.

Беззвучно втянув воздух, Дарквелл лихорадочно развернул находку. Взору предстали три строчки, выведенные витиеватой древнефейсакской вязью:

'Если спустя три дня после назначенного срока я так и не объявлюсь, знай: меня сдали с потрохами и взяли под стражу. Ни в коем случае не вздумай бить челом остальным членам нашей фракции. Я понятия не имею, кто именно оказался предателем, и подобный шаг навлечет на твою голову фатальную угрозу.

'От тебя требуется лишь одно: хватай эту кость и мчись на остров Олави. Отыщи в порту тамошнего звонаря по имени Кано и передай реликвию ему. Мой наставник, парламентарий Ричард, залег на дно именно там, и впредь он сам разрулит всю эту кутерьму.

«И не тревожься о том, что я под пытками выдам этот секрет. Едва последняя капля чернил ляжет на этот лист, все воспоминания об этом испарятся без следа. Я напрочь забуду даже