Чарман-ага (повести и рассказы) - Реджеп Алланазаров

И полилась над волнами канала и бескрайними песками красивая нежная мелодия "Красавица" ("Овадан гелин").

* * *

Смеркалось. Солнце уходило за горизонт. Колхозники возвращались в село. Весело переговариваясь, подтрунивая друг над другом, отдельной стайкой шли девушки, среди них возвращалась домой и Майса. Гозель по обыкновению уезжала с поля позже всех, и теперь медленно ведя свой "Москвич", поравнялась со стайкой девушек. У Гозель каждый раз при взгляде на подругу поднималась в душе волна нежности. Она знала, что Майсе не сладко живется в родном доме. Теперь же, когда подруги стали доверять друг другу девичьи секреты, Гозель с особым чувством относилась к Майсе. Молодой женщине хотелось заменить девушке сестру. Гозель понимала, как не хватало всю жизнь подруге материнской ласки. "Лишь бы удалось ей устроить свое счастье с Азатом. Азат хороший парень и видно, что очень любит Майсу, — подумала Гозель и улыбнулась, вспомнив, как Майса, раскрасневшись заявила: — И у меня будет комсомольская свадьба, как и у тебя!"

Гозель окликнула Майсу, приглашая сесть к ней в машину. Девушка охотно согласилась. Частенько подруги катались, а в безлюдных местах Гозель доверяла руль Майсе. Шутя, шутя, но Майса овладела управлением "Москвича".

Сегодня привезли в клуб "Решающий шаг", пойдем посмотрим? — предложила Гозель.

— Правда? Я так давно хотела посмотреть этот фильм! Но не знаю, что скажут дома…

— Что, тебя могут не пустить в кино?

— Нет. Не потому… Может какие-нибудь домашние дела нужно будет сделать. Я еще не знаю… — неопределенно ответила Майса.

— Тебя прямо к дому подвезти? Или ты не хочешь, чтобы тебя видели родители на машине?

— Да, я лучше здесь выйду.

Майса медленно побрела к дому. Девушке вспомнилась свадьба Гозель. Как весело было на этой свадьбе. Все приветствовали молодоженов, желали счастья, дарили подарки. "Вот бы и нам с Азатом устроить такую же свадьбу!" Она представила себе, как она сидит в свадебном наряде, рядом Азат, а подле них ее родители. С этими радужными мыслями Майса переступила порог. Дома была только мать, которая сидела за чаем.

Увидев улыбающуюся Майсу, Нурча спросила:

— Что это с тобой, Товман?

— Мама… — начала было Майса, не обидевшись на нелюбимое имя, но запнулась.

— Ну, что замолчала, поперхнулась что ли?

— Мама, а ругать не будешь?

— Ну говори же, что случилось?

— Да ничего не случилось, не волнуйся, пожалуйста, просто…

— Ну… — нетерпеливо перебивала падчерицу Нурча.

— Я… — вновь запнулась Майса, заливаясь пунцовой краской от смущения.

— Что, хочешь шофером стать? Забыла мои затрещины за то, что раскатываешь с этой агрономшей, ведьмой с бесстыжими глазами.

— Да не о том, мама! Выслушай!

Селим-ага, подходя к дому, услышал громкий голос жены и приостановился, чтобы подслушать о чем идет спор.

— В кино что ли собралась? И потому мычишь, как корова?

— И в кино хочу сходить, если отпустишь, конечно… — Майса по-прежнему мялась, не зная, как сказать Нур-че о главном. Она постоянно боялась мачехи. Втайне Майса очень верила, что мачеха поймет ее. Так девушке хотелось хоть немного счастья, что она, забыв обо всех обидах, пыталась себя уверить, что не так уж скверны ее родители. И Майса, собравшись наконец духом, решилась произнести:

— Мама, я одного парня… полюбила…

Нурча остолбенела, но взяла себя в руки.

— И кто же он, этот счастливец? — не без ехидства спросила Нурча.

— Азат…

— Это какой такой Азат?

— Чабан, мама…

Нурча вскочила как ошпаренная и завопила:

— Вай! Вай! Что я слышу! Проклятый Азат! Да знаешь ли ты, дура, что его отец лютый наш враг? Ох, угодила, доченька! О аллах, за что ты посылаешь нам такую кару?

Майса попыталась было вставить слово:

— Мама, успокойся!

— Заткнись! Несчастная! — рухнув на ковер и стуча кулаками по полу, взревела Нурча.

— Мамочка, — кинулась было к ней Майса.

— Замолчи! Отыскала нищего сироту, у которого и крыши-то своей над головой нет! Да еще сына врага заклятого… О аллах!

— Мне никто другой не нужен, мама, так и знай! — вдруг решительно заявила Майса, преодолев страх перед мачехой. — И комсомольскую свадьбу хочу. Другие родители давно идут навстречу своим детям, лишь бы те были счастливы, а вы с отцом…

— Что? И ты мечтаешь о такой бесстыдной свадьбе? Как все распутницы?

— Почему же распутницы?

— Заткнись сейчас же! Нет, люди, полюбуйтесь на эту нахалку!

— Я не нахалка, мама! За что вы меня так позорите? — со слезами воскликнула Майса.

— Прекрати сейчас же со мной пререкаться, дрянь!

— Не прекращу! — запальчиво выкрикнула Майса.

От изумления Нурча уставилась на падчерицу, но заметив, что Майса настроена решительно и не собирается отступиться от своих слов, вдруг замолчала. В голове Нурчи метались вихрем мысли. "Кто ее так настроил? Никогда не позволяла эта негодница перечить, а здесь словно с цепи сорвалась". И Нурча пошла на хитрость.

— Эй, что это я так распалилась! Совсем голову потеряла. Ладно, хватит ссориться. Лучше поешь что-нибудь.

Теперь растерялась Майса, заметив крутую перемену в настроении мачехи. И от того, что до сих пор никогда не дерзившая, она так горячо спорила с Нурчой, силы покинули девушку, и она разрыдалась.

Нурча, едва пересиливая себя, подошла к ней и принялась успокаивать, про себя думая: "Так и задушила бы эту змею", а вслух произнесла:

— Ты ведь уже взрослая, а ревешь как маленькая!

— Я знаю, вы против Азата, потому что прекрасно понимаете, что не получите калыма за меня… — всхлипывая, продолжала возбужденная Майса.

— Да, конечно, это главное! — не сдержавшись начала кричать Нурча. — У него и приличной рубахи-то нет! Голодранец!

Нурча специально находила самые обидные слова, хотя и знала, что не все в ее брани было правдой. Азат одевался не хуже всех парней, может даже и лучше. Работал он добросовестно, и деньги у чабана были.

— Если у него ничего нет, мне и не надо. Не в вещах и деньгах счастье! — не унималась Майса. Утирая слезы, девушка четко и раздельно проговорила:

— И запомни, мама, мне ничего не нужно, лишь бы любимый был рядом. А заработать на все необходимое мы сможем с Азатом сами. Действительно, Майса хорошо зарабатывала и приобрела уже немало для себя вещей. Нурча же не собиралась ничего возвращать падчерице, и рассчитывала на большой калым за нее. Однако об этом она никогда не говорила Майсе. Мачеха хотела придумать убедительный довод, чтобы доказать падчерице, как необходимы дополнительные деньги семье. Но придумать не могла. Сослаться на братьев, которых нужно женить, это было бы не убедительно, так как они были еще