Развод. Ты мне не муж! - Наталия Ладыгина

знаю, что Артур где-то в доме. Тоже готовится, наверное. Я давно уже из своей комнаты не выхожу. Не так давно сюда приезжала женщина, чтобы сделать мне прическу и макияж. Я полностью готова и теперь ожидаю.

Меня мучает тот факт, что остаются считанные часы, даже минуты. Я все еще могу отказаться. Но когда все произойдет, то поздно будет об этом думать.

— Думаю, уже скоро. Папа твой…

И тут дверь распахивается.

Он даже не постучал.

Соболев появляется в комнате, и я невольно осматриваю его.

Он идеален. Этот черный костюм, белая рубашка, галстук — очень идут ему. Он и так постоянно из костюмов не вылезает, но этот особенный.

Он тоже смотрит на меня пристально. А мне как всегда неуютно. И это он просто взглядом меня касается, даже не рядом стоит. О каких чувствах может быть речь?

— Папа! — малышка к отцу спешит, за руку его хватает.

— Мышонок, ты просто очаровательно выглядишь.

— Меня Василиса нарядила.

— Мы уже готовы, — выдыхаю я.

— Я вижу, — снова пробегается по мне взглядом. — Нам и правда уже пора. Василиса Петровна поедет с нами. Будет приглядывать там за Машей. Машуль, иди пока вниз. Мы с Мирой сейчас спустимся.

— Хорошо.

Только Маша покидает комнату, как Соболев подходит ко мне. Я невольно немного отступаю, что не является правильным. Мне сегодня целый вечер притворяться. Это будет той еще пыткой.

— Ты готова? — спрашивает он ровным тоном.

— Я же сказала.

— Я не о том. И ты это знаешь.

— Готова ли я выйти за тебя? Нет, не готова, — честно. — Но мне придется. Так что, не будем тянуть. Едем, — хочу пройти мимо него, но Соболев ловит меня за локоть. Я не пытаюсь вырваться. Лишь голову в его сторону поворачиваю и одариваю его безразличным взглядом, хотя в крови кипит. Как он смеет ко мне прикасаться? Сколько раз уже требовала, чтобы он перестал так делать.

— Я знаю, ты сомневаешься, — говорит он, — и можешь передумать в последний момент.

— Я не передумаю.

— Не нужно этого делать, Мирослава, — медленно качает головой из стороны в сторону. — Я тебе этого не прощу, — сверлит взглядом в упор.

— Ты мне угрожаешь?

— Я говорю тебе, как будет, если ты вздумаешь глупить. Я уже убедился, что ты девушка не глупая, но на эмоциях ты сможешь совершить ошибку.

Угрожает, конечно. И наверняка у него есть запасной план на случай, если я выкину номер.

— Я тебя поняла, Артур. А теперь отпусти мою руку и пойдем уже вниз. Маша ждет. И запомни: я буду соблюдать все условия нашего уговора, но и ты тоже должен, — тяну руку на себя, и он отпускает.

Приподняв юбку платья, я отправляюсь к двери, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди. Вот теперь я понимаю, что никого выхода из этого нет и быть не может.

Глава 28

Обреченно вздыхаю, когда мы подъезжаем к роскошному загородному дому, в котором я должна буду отдать свою свободу минимум на два года.

Как-то надо пережить этот день. Достойно пережить.

Машина уже остановилась, а у меня с трудом гнутся пальцы. Тело отказывается работать.

Снаружи полно народу. Шумно очень.

— Ты прекрасно выглядишь, — говорит мне бархатистым голосом без пяти минут муж. — Тебе не о чем волноваться.

— Я не об этом волнуюсь. И ты это знаешь.

— Ты справишься. Я буду все время рядом.

Ну, это как-то не особо успокаивает.

— Что мы будем сейчас делать?

— Мы пройдем мимо гостей, зайдем в дом и поднимемся наверх.

— Разве не на первом этаже все случится?

— Внизу перед всеми в торжественной обстановке мы наденем друг другу кольца. А наверху мы уладим все официально.

— Дай угадаю… Там будем мой отец?

— Будет.

Да, я не забыла, что меня продают на время. А все это лишь сделка. И только. Половину присутствующих тут наверняка в курсе о том, как все на самом деле. Они будут смотреть на меня как на вещь. Я и есть вещь.

И откуда у меня вообще эта тяга к свободе? Отец же меня вырастил вещью.

— Ладно, идем. Я готова.

Соболев подает знак. Его человек выходит из машины и открывает для нас дверь. Сначала выходит он, затем Соболев подает руку и помогает мне вылезти.

Прищуриваюсь от вспышек камер и выдавливаю из себя улыбку.

Радует, что Артур не медлит. Ведет меня достаточно быстро.

Войдя в огромный холл, где так же внутри гости — так называемая массовка, мы двигаемся к лестнице, по которой поднимаемся и подходим к центральной двери, которую Артур открывает и просит войти первой.

Тут мой отец, Лариса, еще какая-то женщина и мужчина. Наверное, регистратор и какой-нибудь юрист.

У всех улыбки до ушей. Стол тут поставили посередине комнаты. Все торжественно даже для такого круга лица.

— Добрый вечер, — спокойно произносит Артур.

— Очень добрый, — отец не может радости скрыть, даже видя в каком я состоянии. Ведь сейчас я не притворяюсь.

А Лариса-то как гримасничает стоит. Будто она от этого что-то выигрывает. Она такая же никто, как и все женщины в нашем семействе.

— Вы все изучили? — спрашивает Артур мужчину.

— Да, Артур Константинович. Все составлено верно. Ручаюсь.

— Что ж, тогда не будем тянуть, — и идет к столу, в то время как я застыла на месте.

Теперь я понимаю…

Это можно было бы сделать и при всех.

Но он решил не рисковать.

Артур оглядывается, смотрит на меня, не понимая, почему я стою. Хмурится.

Я смотрю на отца и Ларису, которые тоже помрачнели, после чего начинаю делать шаги на ватных ногах. Мне стало холодном в довольном теплом помещении. Я все заледенела.

Только сейчас… Только сейчас я начинаю понимать!

И мне страшно.

Я этого не хочу.

Не хочу!

Но я должна. Повторяю себе это ежесекундно.

Подхожу к столу, и женщина с другой стороны открывает перед нами большую папку. Зачитывает вслух, а у меня словно в ушах вата, голова кругом.

Он ставит подпись первым.

Я делаю это следом максимально быстро. Хотя думала, что буду тупить.

Все…

Теперь все.

Тут отец подходит, чтобы что-то сказать. Ну, чтобы не выглядеть подонком, которым он является.

— Дочь…

— Не трогай меня! — требую я и пячусь назад.

Кинув короткий взгляд на Соболева, я приподнимаю платье, разворачиваюсь и выхожу из комнаты.

Подхожу к лестнице, но торможу себя. Не могу я пойти туда в таком состоянии. Не в слезах.

Иду в другую сторону, в конец коридора, не доходя до которого я слышу позади шаги.