Развод. Ты мне не муж! - Наталия Ладыгина

мне ждать, но постепенно страх совсем стихает, и он будто чувствует это — в тот момент наклоняется ниже, чтобы накрыть мои губы своими. Очень осторожно он раскрывает мой рот своим, проникает языком внутрь, сплетаясь с моим. Не прекращая, рукой снимает диадему с моей головы, отбрасывает ее в сторону и берет за затылок, слегка сжимая мне в волосы, от ощущения чего я покрываюсь вся мурашками, понимая, что сейчас отвечаю ему, хоть и не могу иначе…

Приходит идея симулировать обморок, но я отбрасываю ее. Он может не поверить, и только разозлиться, да и насколько это отсрочит неизбежное? Я теперь никуда от него не денусь. Он уже для себя все решил. Не получится у меня его два года подряд избегать, живя с ним в одном доме. А еще он может отомстить мне потом за неповиновение. Выбросит как дворняжку без обещанного, и тогда придется на поклон к отцу идти. А ничего хуже этого быть не может.

Я сделаю как он хочет. Чем меньше я буду сопротивляться, тем безболезненнее все пройдет, ведь так?

В какой-то момент Артур отрывается от моих губ, поднимается и меня за руку тянет за собой, вынуждая встать. Поворачивает к себе спиной и до конца развязывает корсет, чтобы у него была возможность свободно спустить платье вниз и оставить меня в одном лишь белье и белых чулках. Сказать, что я чувствую себя неуютно — ничего не сказать. Его руки касаются моих волос, перебрасывают их на одно плечо, чтобы оголить шею с одной стороны, а затем горячие губы касаются тонкой кожи, заставляя меня рвано выдохнуть и закрыть глаза. Все тело дрожит, но не от холода и страха. Переступаю с ноги на ногу, чтобы выйти из платья. За спиной я слышу, как он избавляется от своего пиджака.

Артур поворачивает меня, привлекает к себе и накрывает шею губами, заставляя меня всю вибрировать и сбивчиво дышать. Ловко щелкает пальцами застежку бюстгальтера, избавляясь от него, а затем резко подхватывает меня под ягодицы, из-за чего мне приходится обнять его ногами за бедра, а руками за шею. Далее следует падение на постель, а после я наблюдаю, как раздевается он, не отводя взгляда: как он вынимает полы рубашки из брюк, расстегивает ремень…

Меня начинает откровенно трясти. Просто лихорадить в ожидании.

А когда наконец он присоединяется ко мне, обдает теплом своего тела, я издаю непроизвольный стон, ощущая его губы на себе и руку, которой он только что скользнул в мое нижнее белье, единственную вещь, которую он оставил на мне, не считая чулков.

Я начинаю метаться под ним, стон рвется из груди, но я сдерживаюсь, не желая показывать новоиспеченному мужу, что мне хорошо с ним в эту минуту, даже пытаюсь ладонями в грудь оттолкнуть его от себя, царапая ногтями, но он еще сильнее вжимает меня в постель и наращивает ритм пальцами, желая, чтобы я взорвалась на мелкие кусочки, а еще лучше — сама просила его о продолжении.

Когда ему все же удается вынуть из меня этот стон, а из глаз словно искры летят, он немного отстраняется, чтобы снять с меня белье, а затем один за другим чулки.

Поцеловав внутреннюю сторону моего левого бедра, он снова накрывает меня собой и уже в следующую секунду заставляет коротко вскрикнуть, а после болезненно застонать ему в губы, которыми он заткнул меня.

Мы застыли. Испытывая раздирающую боль, я могу лишь мычать ему в губы и лить слезы, которые сами собой катятся по щекам градом.

Боль стихает постепенно, и он словно это чувствует, раз снова позволяет мне дышать ртом.

— Сейчас надо расслабиться, — подсказывает он мне, убирая прилипшую прядь волос с моего лба.

— Я… я не могу… — меня и правда всю сковало. Я такого совсем не ожидала.

— Попытайся, так больно уже не будет, — и делает плавное движение бедрами, что отдается болью, но уже не такой. Такую можно терпеть. И я терплю, пока все не заканчивается его удовольствием.

Не успеваю я обрадоваться тому, что боли пришел конец и отдышаться, как он загребает меня в охапку и относит в свою ванную комнату. Я и сама уже успела подумать, что хочу в душ, но собиралась это сделать одна. Но сегодня определенно ясно, что он не приемлет несогласия с ним.

Глава 31

— Я пойду к себе, — говорю я, когда мы выходим в комнату после душа.

— Куда к себе? Не выдумывай. Ляжешь со мной.

— Мне нужна сорочка, — удерживаю полотенце на себе, которым обмоталась по подмышки.

Не могу я тут спать. Мне надо все это наедине с собой переварить.

— Она тебе не нужна. Под одеялом тепло. Я тебя согрею, — подходит ко мне, стоящей рядом с кроватью. Откидывает немного окровавленное покрывало, одеяло. — Забирайся.

И я забираюсь прямо в полотенце в его постель. Едва слышно хмыкнув, он обходит кровать и ложится с другой стороны, предварительно сбросив с себя полотенце. Под одеялом он мгновенно срывает и с меня полотенце, выбрасывает его и притягивает меня к себе вплотную на середину кровати. Его напор пугает меня. Хотя, что еще может случиться?

— Оно влажное. Тебе было бы некомфортно, — поясняет он.

Мне вот так некомфортно, сказать ему хочется. Хотя у него в постели очень мягко и тепло.

— Не бойся. Я тебя больше не трону. Мы просто будем спать вместе.

Только сегодня.

— Тогда давай спать, — выдыхаю тихо и, повернувшись к нему спиной, немного отодвигаюсь ближе к краю. Немного расслабляюсь, когда понимаю, что он успокоился и, кажется, всем доволен.

Я долго отказываюсь засыпать, но в какой-то момент тело окончательно расслабляется, и я засыпаю. Просыпаюсь в начале пятого. Ранним утром. Внезапно. Не от кошмара. Просто.

Медленно поворачиваюсь и вижу его рядом мирно спящего.

Это идеальная возможность встать и уйти к себе.

Не хочется мне с ним вместе просыпаться, светить своей голой задницей перед ним. А вообще я в любом случае буду гореть от стыда. Не утром, так позже. Я могу отрицать сколько угодно, но, наверное, могла бы всего этого избежать. Хотя бы попробовать. Но я и пробовать не стала.

Поднимаю край одеяла и аккуратно сползаю с кровати. Обхожу кровать, не сводя с него взгляда, поднимаю полотенце, обматываюсь им и заодно прихватываю свое платье и все остальное, что было снято с меня.

Морщусь, когда отпираю дверь и поворачиваю ручку. Не оглядываясь, выхожу из комнаты. После чего мне приходится бежать. Кажется, я