Интимная Греция. Измены Зевса, похищения женщин и бесстрашные амазонки - Мария Аборонова

С тех пор савроматские женщины сохраняют свои стародавние обычаи: вместе с мужьями и даже без них они верхом выезжают на охоту, выступают в поход и носят одинаковую одежду с мужчинами[204].

Что касается брачных обычаев, то они вот какие: девушка не выходит замуж, пока не убьет врага. Некоторые умирают старухами, так и не выйдя замуж, потому что не в состоянии выполнить обычай[205].

Геродот упоминает амазонок, лишь чтобы объяснить происхождение савроматов и обычаи скифов. Используя давно известные мифологические фигуры амазонок, было удобно объяснить «мужское» поведение савроматских женщин. Как мы видели в мифах об Афине и Артемиде, женщины-воины не вступают в браки и вообще не очень интересуются традиционными семейными ценностями, поэтому у Геродота миф сплетается с реальностью.

В I в. до н. э. греческий историк Страбон[206] написал, что в кавказских горах восточной части региона (Дагестан, Чечня) жили гаргарейцы — мужское племя, обитающее в северных предгорьях Керонских гор, и амазонки. Амазонки и гаргарейцы тайно встречались раз в год в течение двух месяцев весной на протяжении многих поколений с целью произвести на свет детей. Всех младенцев женского пола оставляли себе амазонки, а мальчиков возвращали гаргарейцам-отцам.

Несмотря на такую подробную историю, сам Страбон не верит в амазонок:

Кто, например, поверит, что когда-нибудь войско, город или племя могло состоять из одних женщин без мужчин? И мало того что состояло из них, но даже могло делать набеги на чужую землю и побеждать не только соседние племена, так что это войско дошло до теперешней Ионии, и могло предпринять даже заморский поход вплоть до Аттики? В самом деле, это допущение равносильно тому, если сказать, что тогдашние мужчины были женщинами, а женщины — мужчинами. Более того, такие же сказания об амазонках распространены и теперь, и наша склонность верить больше древним сказаниям, чем современным, еще более усиливает упомянутую странность[207].

Вероятно, как и Геродот, Страбон использует устоявшийся мифологический образ, чтобы объяснить поведение женщин кочевых народов Евразии.

Таким образом, у нас есть масса примеров того, как культура скифских и других кочевых племен в регионе Черного моря выступала источником образов женщин-воительниц, которые уже существовали в греческих мифах как амазонки.

Раскопки курганов кочевых племен, датированные временем Геродота, действительно подтверждают, что некоторые женщины этих племен как минимум носили военное облачение. При археологических исследованиях курганов в степях Южного Урала недалеко от Казахстана нашли более 150 могил, принадлежавших савроматам и их потомкам сарматам. Среди захоронений исследователи обнаружили могилы женщин, похороненных вместе с оружием. На женских скелетах были обнаружены не только оружие, доспехи и конская сбруя, но и следы ранений от клинков и наконечников стрел[208]. Но это никак не подтверждает, что эти женщины были воинами и сражались наравне с мужчинами. Древние кочевые народы степей определенно жили в рамках социального порядка, который был гораздо более гибким и изменчивым, чем у их афинских современников, но утверждать, что их женщины обладали теми же правами, что и мужчины, мы не можем.

Для греков скифы были архетипическими варварами βάρβαροι (barbaroi). Слово «варвар» не было для них негативным, а просто обозначало иностранца, который не говорит по-гречески. С точки зрения греков, они говорили нечленораздельную тарабарщину, которая звучала как «бар-бар-бар». Скифы также часто изображались на аттической керамике, их можно было узнать по отличительным костюмам и атрибутам.

Скифский лучник

Терракотовый фрагмент чернофигурной амфоры. 550–540 гг. до н. э. The Metropolitan Museum of Art

На фрагменте афинской чернофигурной амфоры скифского лучника можно узнать по его войлочной «скифской шапке», луку и стрелам. Они считались типичным

варварским оружием, потому что в отличие от них греческие гоплиты носили тяжелые доспехи и копья[209].

Возможно, в какой-то момент столкновение с савроматскими женщинами повлияло на греков и миф об амазонках слился с их этнографическими знаниями о кочевых народах с женщинами-воинами. Потому что археологические свидетельства существования что савроматов, что скифов у нас есть. Как и косвенные подтверждения того, что женщины могли быть воинами, как и мужчины-савроматы. Но пытались ли греки отрефлексировать это в мифологическом образе амазонок или функция этого персонажа заключалась в чем-то другом?

Обратимся к известным нам мифам об амазонках, их отражению в визуальной культуре в разном историческом контексте. Одним из самых популярных сюжетов был миф об Ахиллесе и амазонке Пентесилее.

Миф об Ахиллесе и амазонке Пентесилее

История Пентесилеи начинается у Гомера. Как мы уже знаем, если следом за «Илиадой» шла «Эфиопида», эпос Гомера заканчивали словами: «…пришла амазонка, дочь Ареса, мощного духом мужеубийцы». «Эфиопида» — не маленькое произведение: пять песен, 3000 строк. Все почти уверены, что там и говорилось про амазонку Пентесилею.

Почти, потому что «Эфиопида» практически не сохранилась. Насколько? Настолько:

1 Гектора так они погребали. Затем амазонка,

Дщерь веледушного мужеубийцы Ареса, явилась

Пенфесилея[210], прекрасная ликом, дочерь Отреры.

2 Мне расскажи, из какого ты рода, жена, происходишь?[211]

Это все, что у нас есть, плюс синопсис. Все остальное — отсылки в других источниках и пересказы «по мотивам» других авторов. Псевдо-Аполлодор пишет, что о Пентесилее в «Эфиопиде» было сказано так:

Пентесилея, дочь Отреры и Ареса, нечаянно убила Ипполиту и была очищена от скверны убийства Приамом. В происшедшем сражении она убила многих, в том числе и Махаона, но позже погибла от руки Ахиллеса; он влюбился в амазонку после ее смерти и убил Терсита, обрушившегося на него с бранью[212].

Брань Терсита, кстати, интересный момент. Во многих упоминаниях этого мифа можно найти громкие заявления, что Терсит не просто оскорблял Ахиллеса, а буквально обвинил его в некрофилии в отношении Пентесилеи. Мне в свое время захотелось разобраться с этим. В мифах редко что-то всплывает просто так — люди же откуда-то брали эти безумные идеи. Я подумала, вдруг там спрятан какой-то новый пласт извращений древних греков. И начала искать источник.

Выяснилось, что авторы теории часто ссылаются на сборник А. Кондрашова «Кто есть кто в мифологии Древней Греции и Рима?»[213], где автор действительно

сообщает, что воин Терсит, увидев рыдающего Ахиллеса, обвинил его «в страсти, противной природе человека» и выколол Пентесилее глаза, чтобы снять наваждение. И эту страсть