Женщины в бою - Анна Ларсдоттер

Надежда Дурова была не последней из числа женщин, которые по разным причинам выдавали себя за мужчин, чтобы отправиться воевать. И хотя в XIX веке традиция облачаться в мужское платье, чтобы пойти в солдаты, постепенно сойдет на нет, несколько десятилетий спустя мы снова встретимся с отважными героинями, подобными Дуровой, на этот раз участницами Гражданской войны в США. Но сначала познакомимся с фигурой, появление которой стало первым небольшим шагом на пути к полноценному внедрению женщин в вооруженные силы, — профессиональной медицинской сестрой.

О том, как выбраться из ада с помощью статистики. Крымская война 1853–1856 гг.

«Немногим мужчинам — не говоря уже о женщинах — довелось увидеть столько ужасов войны, сколько видела я».

Флоренс Найтингейл, из статьи в газете 1899 года

Флоренс Найтингейл (1820–1910). Library of Congress.

В XIX веке Великобританию называли «империей, над которой никогда не заходит солнце». В ее обширных владениях всегда находился уголок, где стоял день, даже когда на туманный Альбион опускалась ночь. Британия была самой могущественной мировой державой в сфере экономики, политики и культуры (на последнем, по крайней мере, настаивали сами ее представители). Всего через несколько лет после окончания Наполеоновских войн под властью британцев оказалась треть населения земного шара — двести миллионов человек. Основным инструментом сохранения контроля и завоевания новых территорий для империи был флот, но требовалась также многочисленная армия. Королевских солдат отправляли поддерживать порядок и бороться с восстаниями в колониях.

В мирное время вооруженные силы на Британских островах размещались в гарнизонах. В воинских частях, которые часто подчиняли себе жизнь целого города, на протяжении большей части XIX века женщин насчитывалось примерно столько же, сколько во время ведения боевых действий. И выполняли они те же функции, что и в походе. Все они были женами военных — единственной категорией женщин, которой разрешалось сопровождать мужчин на войне или на службе на заокеанских территориях. В Викторианскую эпоху культ брака и семьи как основы существования общества усилился, став краеугольным камнем мировоззрения британцев.

Однако для солдат действовали чрезвычайно строгие правила вступления в брак. Многие подписывали контракт на всю жизнь, некоторые на двадцать один год, что на практике часто означало пожизненную службу. Чтобы иметь право жениться, солдат должен был прослужить в армии не менее семи лет и получить медаль за примерное поведение. Кроме того, требовалось разрешение командира. Ничто не должно было отвлекать бойцов от несения службы. «Я глубоко убежден, что женатым мужчинам в армии не место», — решительно писал майор Джон Паттерсон в 1840 году.

Согласно викторианским представлениям, солдат не нуждался ни в каком другом доме, кроме армии. Полк был ему семьей, а командир — отцом. «Солдат рождается, когда поступает на службу», — гласит характерное для того времени утверждение в газетной статье 1863 года. По словам герцога Веллингтона, офицер должен быть «тем человеком, к кому обращаются в минуты трудностей и опасностей». Вовсе не случайно популярного генерал-майора Роланда Хилла солдаты называли «папой» — это лишь еще одно проявление странной псевдосемейственности, появившейся в британской армии в середине XIX века.

Однако романтическое представление о мужском военном братстве имело свои особенности. К тем немногим замужним женщинам, присутствие которых дозволялось, чтобы ублажать солдат (а также убирать казармы и стирать), присоединились полчища проституток. Вокруг гарнизонных анклавов, населенных непоседливыми и изнывающими от безделья мужчинами, проституция цвела буйным цветом. Властям это, конечно, не нравилось. Прежде всего им приходилось бороться с венерическими заболеваниями — постыдными и часто калечащими недугами, которые, как знал любой полководец, могли мгновенно вывести из строя целую армию. Дело в том, что в середине XIX века около половины всех британских солдат лечились от венерических болезней — ошеломительные цифры. «До 1860 года сифилис беспрепятственно косил свои жертвы; он распространялся с пугающей быстротой, особенно в гарнизонах, куда <…> стекались проститутки самого низкого пошиба», — писал главный врач британской армии. Сложности добавляло и то, что солдаты, призванные защищать национальные ценности семьи и брака как основы общества, сами не следовали декларируемым принципам.

Власти избрали классическое решение классической проблемы — закрыли на нее глаза. Они не разрешали проституцию, но и не запрещали ее. Мужчинам нужно было удовлетворять насущные сексуальные потребности, а поскольку вступление в брак считалось нежелательным, проституция становилась неизбежным злом.

Можно предположить, что результат этой политики двойных стандартов казался немногочисленной группе солдатских жен по меньшей мере странным. В гарнизонных городках вроде Олдершота и Колчестера они продолжали вести жизнь, хотя бы внешне напоминавшую семейную — с мужем и детьми, в то время как проституция существовала более или менее открыто прямо у них на глазах. По-видимому, власти напрасно опасались, что жен деморализует грубая мужская среда. Загруженные домашними делами и воспитанием детей, они, вероятно, не могли ни служить образцом добродетели, ни предаваться всеобщему разврату. В гарнизонах семьям редко предоставляли собственные комнаты, а чтобы обозначить границы приватности, просто вешали одеяло или простыню. Жили в тесноте и с минимальными удобствами — у заключенного в британской тюрьме, как правило, было больше пространства, чем у солдата. Прачечные в Олдершоте, где надрывались солдатские жены, описывали как «похожие на крымские», где вместо полов «грязь по щиколотку», что вызывало у женщин «судороги, ревматизм и ужасные страдания». Сушильных комнат не было, а когда шел дождь, белье развешивали в жилых помещениях, так что вода капала младенцам прямо в глаза. Высохшие рубашки гладили на обеденных столах, «липких от сыра, хлеба и лука».

В казармах то и дело свирепствовали болезни, и тогда женщин и детей изгоняли оттуда, чтобы они не заражали солдат. Неудивительно, что жены изнемогали физически и морально — они должны были заботиться о мужьях и детях и в то же время мириться с тем, что начальство ни во что их не ставит.

В эту эпоху безнадежности, упадка и бездействия властей возникла специальность, имевшая беспрецедентное значение для военной истории. Профессия медсестры, внедренная Флоренс Найтингейл во время Крымской кампании в 1850-х годах, стала ответом на два вопроса: как вывести войну на профессиональный уровень и как использовать готовность женщин участвовать в ней и вносить свой вклад в общее дело. В более приземленном смысле появление медсестер означало возможность спасти тысячи человеческих жизней во времена, когда еще не изобрели пенициллин и другие лекарства, способные излечить людей от губивших