Женщины в бою - Анна Ларсдоттер

«Если хотите, можете прислать мне ящик яблок и бутылку сидра. Остальным парням из дому шлют такие ящики с провизией. Туда кладут разнообразную выпечку, сливочное масло и сыр. Если и у соседей будет желание что-то туда добавить, не возражайте».

Из письма к родителям Сары Розетты Уэйкман, солдата времен Гражданской войны в США

Солдатская семья в годы Гражданской войны в США. Shutterstock.

Весной 1864 года, в преддверии печально известной кампании Ред-Ривер, генерал-майор Уильям Б. Франклин издал приказ № 19. Он запрещал женщинам, не получившим соответствующего разрешения от военного руководства, сопровождать армию Федерации в походах.

Когда в 1861 году в США разразилась Гражданская война, многие жены бойцов обеих армий чувствовали себя в полном праве отправиться на фронт вслед за мужьями. Они рассчитывали жить в полевых условиях, стирать и ухаживать за ранеными, готовить еду и носить воду — словом, быть опорой во всем том, чем женщины веками занимались в военное время. В приказе же звучали отголоски стародавних представлений о том, что женщины снижают эффективность войска и угрожают боевому духу солдат. Но настала пора пересмотреть эти идеи.

Причина Гражданской войны, развернувшейся в 1861–1865 годах между промышленно развитым Севером и аграрным Югом, где выращивали хлопок, крылась прежде всего в вопросе рабовладельческого строя. Северные штаты выступали за его отмену, а плантаторы Юга боялись, что их сельское хозяйство рухнет без рабов. Начиная с 1860 года южные штаты один за другим стали выходить из Союза. Постепенно они образовали так называемые Конфедеративные Штаты Америки.

Это противостояние приобрело размах одного из первых вооруженных конфликтов индустриальной эпохи. Скорострельное магазинное оружие, более точная и дальнобойная артиллерия, броненосные суда и не в последнюю очередь поезда создавали предпосылки для прежде небывалых сражений. При этом обстоятельства, связанные с участием женщин в войне, тоже изменились.

Благодаря крымским заслугам десятилетней давности Флоренс Найтингейл снискала себе почет и славу в США. Вскоре после начала Гражданской войны среди американок стало распространяться движение профессиональных медсестер. Многие представительницы среднего класса желали внести столь же значительную лепту, что и Найтингейл. Патриотизмом пылали как мужчины, так и женщины, и среди последних далеко не все довольствовались ролью домохозяйки, которая вяжет носки и собирает гуманитарную помощь солдатам. Женщины — как и в период Войны за независимость — создавали народные ополчения, преимущественно на Севере. Однако все больший интерес, особенно у незамужних, вызывало сестринское дело. Изначально это поприще было уделом независимых женщин-профессионалов, обладающих некоторой финансовой свободой.

Возникло немало частных фондов помощи солдатам, и тысячи женщин записывались на добровольную службу в госпитали. «All our women are Florence Nightingales»[40], — восклицало крупнейшее издание Нью-Йорка в апреле 1864 года. Как и в случае с народными ополчениями, Север действовал инициативнее — южане в целом более консервативно смотрели и на гендерные роли, и на коллективную самоорганизацию.

Многим состоятельным дамам, которые становились сестрами милосердия, предстояли трудные испытания — быть может, значительно более трудные, чем они себе представляли. Число потерь обеих армий было велико, особенно в начале войны. Неопытные солдаты и офицеры, а также не ориентированная на новые военные технологии тактика ведения боя и тяжелые условия передвижения в глуши приводили к высокой смертности, травмам и болезням. Софрония Э. Баклин, три года служившая медсестрой в армии Союза, так описывала ужасающие последствия сражения при Колд-Харборе, штат Виргиния, в июне 1864 года: «Кругом были разбросаны солдаты, по несколько суток пролежавшие на поле боя, насквозь промокшие от утренней росы, обезображенные порохом и грязью, из растерзанных тел сочилась кровь, а раны буквально кишели червями, — они умирали от голода и жажды, без еды и воды, стеная в предсмертной лихорадке, моля о смерти, об избавлении от страшной боли, которая мучила их несчастные тела».

В этом сражении пало 1800 солдат Союза, 9000 получили ранения. Медсестры тоже погибали от пуль и болезней. Санитарные условия чаще всего оставляли желать лучшего. Нечаянно уколешься булавкой во время перевязки — жди заражения крови и ампутации, а то и смерти.

Вопреки всему, многие женщины находили большую радость и удовлетворение в работе. Медсестра одного военного госпиталя, пережившая множество обстрелов, писала: «Мне нравится вести полноценную жизнь, но не в расхожем смысле этого слова, а в смысле подлинной жизни сердца и души». Другая, Веста М. В. Шварц, выразилась более высокопарно. На войне, как она писала, женщине пришлось заниматься новой деятельностью: «Это давало ей возможность показать свой потенциал, а также взрастить ту истинную отвагу, без которой даже способнейшему из людей не достичь успеха».

Покинув должность директора школы, Шварц стала одной из немногих, кому удалось присоединиться к официальному сестринскому корпусу, учрежденному конгрессом во время войны. Движение возглавила опытная общественная активистка Доротея Дикс, на которую обрушился шквал заявок от воодушевленных женщин. Но легче было пройти через игольное ушко, нежели попасть в корпус. В информационных листках подчеркивалось, что женщинам до тридцати, равно как и тем, кого волнует чепуха вроде собственной внешности и нарядов, не стоит тратить время на участие в отборе. Кандидатки должны выглядеть скромно, носить одежду коричневого или черного цветов. Под запрет попадали бантики, рюши, косметика и другая мишура, а также модный тогда кринолин.

Сегодня подобные правила вызывают улыбку — и правда, забавно наблюдать за тем, как Дикс опасалась, не случится ли чего, если девушкам придется промывать раны и менять повязки незнакомым мужчинам или, упаси боже, видеть их обнаженные тела, помогая им мыться. Но не стоит забывать о том исторически обусловленном — и небезосновательном — страхе вызвать подозрения у общественности, который, скорее всего, испытывала Дикс и ее соратницы. Безусловно, они, как и их предшественницы, участвовавшие в войнах, могли услышать упреки в аморальном поведении и низменных помыслах.

В шестидесятые годы девятнадцатого столетия американским конгрессменам, как, впрочем, и самой Доротее Дикс, было невдомек, что молодая и красивая женщина способна компетентно исполнять свои профессиональные обязанности. Да и спустя век к большинству американцев это осознание так и не придет, как мы узнаем из главы о войне во Вьетнаме.

Доротея Дикс была из тех руководителей, кто всеми правдами и неправдами без конца вмешивается в работу подчиненных. Она разъезжала по больницам, чтобы не только помогать и поднимать дух волонтерам, но и раздавать наставления. В 1861 году она встретила в госпитале Вашингтона Мэри Эдвардс Уокер, девушку из города Осуиго, штат Нью-Йорк, представившуюся доктором. Несмотря на статус, Мэри бесплатно работала медсестрой, поскольку военное руководство отказало ей, когда она предложила свою кандидатуру в качестве военно-полевого хирурга. Причина заключалась не