Во благо рода - Андрей Коткин

Хех, не поехал я на этот раз в субботу домой, но так все даже еще лучше получилось. А о моей договоренности с артефакторшей-семиклассницей по части привязки ауры Макара Перепелицы к артефакторному механизму дверного замка не забыли? Потребовались и время и определенные усилия, как с моей стороны, так и со стороны Скворцова, на то, чтобы убедить нашего в пух и прах проигравшегося в этом месяце картежника дополнительно раскошелиться. Но убедили. Перепелица, как истинный хомяк, определенную, не такую уж и малую сумму за душой всегда имел. Потому я не только описанный выше тортик наметил за его счет к покупке, но еще и красиво изукрашенную жестянку с довольно дорогим сортом чая: молочный улун, согласно прилагающегося к данной покупке описания, его к нам за тысячи верст доставляли, прямиком из империи Золотого Дракона. Ну, мое углубление знакомства с уже практически полноценным бытовым артефактором, да еще и за деньги Макара, этого широкого жеста уж точно стоило.…Кстати, созерцая жестянку с розовощекой скуластой красавицей в окружении гирлянд цветов на крышке, мне вдруг пришла в голову почти философская мысль: у них же, в этой, вроде как абсолютно закрытой империи, сейчас полнейший бардак и нестроение, законный император отсутствует, война провинций, где все воюют против всех…. И при этом чаем их купцы по-прежнему торгуют. И через всю Сибирь, с ее аристократами-разбойниками и всякими прочими змеями-горынычами, караваны с чаем тоже как-то, пусть с грехом пополам, но все-таки проходят. Отсюда вывод: человеческое стремление к личной выгоде сильнее любых аристократов, чудовищ и войн, а значит, и в империи Золотого Дракона рано или поздно, но все точно наладится.

До остановки нашего пригородного поезда в родной Бугульче ранним воскресным утром я доехал как обычно. Ну, если не считать, конечно, того факта, что с Мартыновым в этот раз пересечься не получилось. Очевидно, он или остался на эти выходные в стенах гимназии, или, что более вероятно, рванул в родные пенаты еще вчера. Когда как-то пересекались с ним в гимназии, Святослав сдержанно, без всяких подробностей, но все же похвастался, что они, с братьями, затевают какое-то новое, очень перспективное предприятие.

На припорошенную белым снежком насыпь с высокой вагонной подножки я спрыгнул тоже вполне привычно. И сразу же влился в скудный поток вышедших на данном полустанке, как и я, пассажиров. Ну, зима же уже начинается, а на нашем поезде до Вятска и обратно, в основном, всякие дачники, да продавцы собственного урожая катаются. Не сезон.

— Александр, за тобой не угнаться! Подожди минутку! — Донесся мне в спину знакомый голос.

Обернулся.

— О, как! Чего это ты здесь такой нарядный? — Не смог удержаться от подколки. И таки да, отец в длинном, ниже колен, темно-сером кашемировом пальто, бобровой шапке и модельных кожаных ботинках выглядел очень представительно.

— Так я же, кажется, говорил тебе, что в столицу собираюсь? Вернулся вот. И это, Александр, познакомься, мой хороший товарищ, приват-доцент Росского археологического общества, Буривой Осетрович Непейвода, — отец малость посторонился, выдвигая перед собой на первый план какого-то тоже достаточно хорошо одетого, но очень уж скособоченного невысокого господина с тросточкой.

— Здравствуйте, Буривой Осетрович, — поздоровался я, невольно испытывая желание оказать ему физическую поддержку, очень уж болезненная гримаса застыла на лице отцова приятеля, да и на трость он опирался отнюдь не только для того, чтобы придать себе чуточку лишнего аристократизма.

— У моего друга будет к тебе, сын, очень серьезное предложение, — торжественно возвышенным тоном, как что-то очень важное, поведал мне мой родитель и тут же дополнил, провожая немного подозрительным взглядом проходящего мимо нас очередного, несколько задержавшегося с высадкой пассажира, — но, думаю, этот разговор точно потерпит до дома.

До дома шли долго, приват-доцент, с его тростью и просто таки бросающейся в глаза хромотой, оказался очень неважным ходоком. Я уж даже начал оглядываться вокруг, не едет ли кто-нибудь из поселковых в нашем направлении? Ни попутных телег, ни, уж тем более, более комфортабельных бричек на улицах не оказалось, так что дошли, пусть и с несколькими остановками, но все же своими ногами. И таки да, от предложенного мной обезболивающего заклинания отцов приятель наотрез отказался. Сказал, что с его состоянием ноги данное заклинание все равно окажется бесполезным.

Разговаривать на серьезные темы прямо с улицы тоже не стали. Мать, как оказалось, неплохо знавшая прибывшего с нами археолога, заохала, захлопотала, собирая на стол. Не сказать, чтобы были представлены блюда высокой ресторанной моды, но жаренная на свиных шкварках картошечка, с солеными огурчиками и ломтями копченого окорока тоже пошли на ура. Ну, и запотевший графинчик с водочкой у бабули в запасе отыскался. Я водки не пил, вместо нее налил себе стакан свежего молока. М-м-м! Если о чем-то и мечтал среди недели, на казенных, пусть и достаточно сытных гимназических харчах, так это о нем.

После обеда оговоренный серьезный разговор тоже состоялся не сразу. Предварительно отец счел нужным, отозвав меня в пустую комнату, хотя бы вкратце ознакомить с создавшейся у его приятеля ситуацией.

— Понимаешь, Александр, — сказал мне он, — Буривой, пожалуй, один из лучших практических специалистов-археологов, проживающих на настоящий момент в нашей империи. И вот в прошлогоднем полевом выходе с ним и приключилась беда. Просто ума не приложу, как уж он эту самую ловушку с печатью мага смерти не досмотрел, еще раз повторяю, специалист он очень и очень серьезный. В результате получил себе в ступню разряд некроэнергии. Считай, то же проклятие, только не на основе темной магии, а на основе некромантии. Даже смотреть страшно, во что превратилась его нога. И, самое главное, зона этого поражения со временем потихоньку расширяется, грозя рано или поздно свести его в могилу, а обычные целители могут только чуть-чуть затормозить этот процесс.

— Ты его к бабушке привез? — Дошло до меня. — Теоретически, средний дух жизни, да с экстрактом живосила, вполне может быть, что и поможет. Магия жизни — прямой антагонист некромантии. Но только я-то тут при чем?

— При всем. Ты — глава рода. — Сказал мой отец и замолк, уставившись, словно испытывая, догадался ли я о других, дополнительных причинах этого приезда?

Хм, может, и догадался, но озвучивать не стал. Слишком уж невероятной выглядела моя догадка, да и