Во благо рода - Андрей Коткин

раз сыграл уже на двести рублей, — снова вместо черного красное выпало. И в третий снова красное. А в четвертый раз уже Хабаров играть отказался. — Ты, говорит, сначала эти семьсот рублей отдай. Сроку тебе до конца недели. И не вздумай увиливать, карточные долги — это долги чести.

— Хабаров? Вы с Хабаровым играли? — Не удержался я, услышав ненавистную фамилию.

— Ну, да, Семен Васильевич Хабаров. Четвертый наследник клана. Между прочим, нормальный парень, даром, что аристократ. И не чванливый совсем. А лишних сто рублей просить у тебя в долг к проигранным семистам — это тоже Васька придумал. Потом еще сокрушался: надо было сразу тысячу просить, кто ж знал, что Огнев такой богатенький.

Выслушивать об извивах мыслей и чувств купеческого сынка, как и о достоинствах четвертого наследника Хабаровых мне совсем не хотелось, потому, прервав разговор, я отправился из комнаты прочь — по уже отлаженному маршруту, в клуб ритуалистики. Конечно, вовсе не факт, но вдруг там мои одноклубники сегодня что-нибудь интересное разбирать будут.

Часть 1

Глава 9

И снова я возвратился на выходные в родную Бугульчу. На этот раз, помня про случившийся прошлый цейтнот, задвинул последний субботний урок в гимназии, чтобы успеть на субботний поезд. Ничего страшного: в этом полугодии у нас после обеденного перерыва по расписанию значится урок Заклинаний. Преподаватель, Зеленин Владимир Антонович, что называется, не от мира сего. Почти целиком погружен в искания нетрадиционных путей достижения личной силы. До нас, гимназистов, у него внимание вообще, что называется, по остаточному принципу. Даже ответы на вопросы, касающиеся усвоения изученных знаний, мы даем в сторону безмятежной учительской тушки, восседающей перед нами с закрытыми глазами на специальном коврике с вышитыми на нем кабалистическими фигурами. И непрерывная вонь от десятка тлеющих специальных ароматических свечей… вспомнил, аж в носу засвербело. Искренне сомневаюсь, что Зеленин заставит меня мой пропуск его урока вдруг отрабатывать.…А заклинание, которое мои одноклассники будут проходить на том уроке, я потом у Скворцова в его конспекте посмотрю. Первый уровень же, участие наставника в его изучении не обязательно.

На этот раз отец обнаружился дома. Причем, один, женская часть нашего семейства, как выяснилось, в это время где-то у соседей, в гостях пребывали. Увидел меня, сразу сделался серьезным и нахмурился. Чтобы хоть чуть-чуть перевести тему разговора, задал вопрос ему первым:

— Ну, как прошла твоя поездка в библиотеку? Нашел, что искал?

Даже сам удивился, насколько успешно эта моя уловка сработала. Батя моментально лицом просветлел, когда начал отвечать на заданный ему вопрос.

— Не поверишь, Александр, нашел. Как я и думал, эта, скопированная мной клинопись относится к эпохе Ассирийской империи, есть там особенности по упрощенной системе написания некоторых знаков. И это, ты знаешь, самое замечательное! По сохранившимся изустным легендам тамошних народов ассирийцы на пике своего могущества использовали какую-то особую, очень быструю и эффективную систему магии.

— Ну, и что в тех текстах написано? Есть в них что-нибудь про магию? — Продолжил я расспросы. И не только, исключительно для того, чтобы речь о моих опасных для жизни исследованиях в области артефакторики не зашла. На самом деле, интересно было. Древние же! Эпоха легенд, от которой на Земле и не осталось почти ничего.

— Я не все там хорошо понял, — совсем засмущался мой родитель, — все же переводы, обычно, делаются лингвистами-профессионалами, на основе какого-нибудь хорошо известного им близкого по строению языка, а я чисто по справочникам пытался с переводом разобраться. Тот текст, в котором с пятого на десятое разобрался, похоже, вообще оказался каким-то религиозным гимном — воззванием к богине Иннане, чтобы она помогла залечить рану, нанесенную бронзовым оружием.

— Погоди, вроде ж, Иннана — это богиня из шумерского пантеона, у ассирийцев свои боги были, Астарта там и прочие. — Не то, чтобы я так уж хорошо разбирался в вопросе, о котором зашла речь, но кое-какие сведения о шумерах-ассирийцах-арамеях посмотреть чисто в качестве обзора в нашей, гимназической библиотеке, посмотрел. Все же про найденную в затерянном замке клинопись и возможные народы, пользовавшиеся данным видом письменности, отец сразу по своему возвращению с Алтая поведал мне вполне четко.

— У них там, как позднее у эллинов с латинами, происходило взаимное признание культов. Согласно последним верованиям ассирийцев, Иннана — один из основных ликов их верховной богини Астарты. А вообще, похоже, и Иннана, в свою очередь, самими шумерами тоже собрана из множества совершенно различных культов. Она и богиня любви, и богиня войны, и покровительница путешественников, и даже, вроде как, имеет, помимо женской еще и мужскую ипостась. А еще она спускалась в мир мертвых, умирала и вновь возрождалась…. — Оседлал отец свою любимую тему. С удовольствием его послушаю. Помимо того, что рассказывает он очень даже интересные вещи, серьезное внушение с его стороны в мой адрес по поводу моих неоправданных рисков делается все более и более маловероятным.

— Так что, выходит, то крыло замка, с фресками и клинописью, принадлежало вовсе и не школе магии, а какой-нибудь школе жрецов? — Не удержался, высказал в расстроенных чувствах пришедшие мне на ум в результате отцовых рассказов мысли. — Выходит, вообще тот пространственный домен для нашего рода будет чем-то наподобие чемодана без ручки? Выбросить жалко, а пользы, в связи с его отдаленным месторасположением, тоже толком и нет совсем.

— Подожди-подожди, сын, — кажется, смутился от вывалившегося на него потока чувств мой отец, — я все же не слишком специалист в этом деле, так поверху всякого-разного нахватался. Думаю, тут нужно будет еще с одним моим старым товарищем встретиться, посоветоваться. Вроде, высказывал он что-то навроде идеи, что эти обращения к богам могут быть у шумеров и их потомков каким-то особым вариантом их заклинаний. Что-то наподобие словесной магии. Сейчас он, вполне возможно, еще из своей очередной экспедиции не успел возвратиться, он иногда вообще к черту на рога забирается, а вот через недельку-другую съезжу к нему, посоветуюсь.

— А как же наше главное условие, «чтобы никто ничего не знал»? — Всполошился я на эту «гениальную» отцовскую идею.

— Не переживай, сын, придумаю, на какой козе к нему подкатить, чтобы все шито-крыто получилось, — успокоил меня родитель.

Все совсем уж избежать неприятного разговора о моем чрезмерном риске у меня не получилось. А просто бабушка вместе со всем остальным нашим семейством домой вернулась. Сразу же и напомнила отцу о просчетах