Рабыня Шейха. Заключенная в золото - Ульяна Соболева

моего прыжка в воду все изменилось. Я больше не была такой же, как раньше. Но и не только я. Гарем смотрел на меня иначе. Я это чувствовала. Сначала это были взгляды — короткие, бросаемые через плечо, как будто я сделала что-то непростительное. Я не понимала, что именно изменилось, но точно знала — они ненавидят меня. Малика, Лейла, другие женщины — каждая из них, не произнеся ни слова, делала моё существование здесь ещё более невыносимым. Их молчаливое презрение ощущалось буквально в воздухе. Я не могла пройти по коридору, не почувствовав на себе этот ледяной холод. Я уже не была такой же, как они. Потому что Шейх обратил свое внимание на меня. Потому что он спас меня. Слуги больше не смотрели с насмешкой, они стали тише, настороженнее. Кто-то шептался за моей спиной, как будто знал больше, чем я сама. Лейла — её лицо было маской. Она могла стоять неподвижно, но я видела огонь, который горел в её глазах. Она не произносила ни слова, но её молчание кричало громче, чем любые слова. Она знала, что я получила внимание шейха, и это делало её моим злейшим врагом.

Особенно сильно я чувствовала её ненависть во время редких встреч за ужином. Когда мы оказывались в одной комнате, мне казалось, что воздух между нами сгустился до невыносимого напряжения. Она держалась ровно, не выражая своих эмоций открыто, но я видела всё по её глазам. Лейла смотрела на меня, как на тварь, как на ту, кто явно ей мешает, ту, кого нужно уничтожить.

Но хуже всех вела себя Малика. Она не пыталась скрывать свою ненависть. В каждой её фразе, в каждом движении была злоба. Она не стеснялась говорить обо мне прямо. Сначала это были косые взгляды, шепот за спиной, но со временем её враждебность переросла в откровенную агрессию. Однажды я стояла у окна, стараясь не обращать внимания на разговоры вокруг. Я пыталась найти в себе силы выдерживать всё это. Но именно тогда Малика подошла ко мне, её голос был полон яда.

— Ну что, наслаждаешься вниманием? — её слова прозвучали как удар. — Думаешь, теперь ты — главная здесь? Думаешь, он тебя выберет? Может быть и выберет…трахнет один раз. Здесь таких девяносто процентов. Кто пришли на одну ночь. Гораздо меньше на две. На три почти никого нет…

- На три это ты? – с издевкой спросила я.

- Будет и четыре и пять! А с тобой поиграются и выкинут. Какая от тебя ценность. Порваная использованая дырка.

- Ну и ты теперь не целая, верно. Интересно, а третья ночь была сколько лет назад!

- Заткнись! – зашипела она, - Хитрая сука! Нарочно это сделала, чтоб он заметил тебя! Знаешь, почему ты не танцевала перед ним? Потому что он не захочет такую, как ты. Ты никому не нужна. Он выбросит тебя, когда поимеет! Уже утром ты будешь забыта…Потому что ты ничтожная!

Её слова били в самое сердце. Она наслаждалась каждым ударом. Я чувствовала, как внутри всё сжимается, как моё горло пересыхает от ярости. Она была права в одном — я действительно не танцевала перед ним. Он не дал мне такой возможности. И теперь это было моим клеймом, которое Малика с удовольствием подчёркивала при каждом удобном случае.

Повернулась к ней, и вся моя сдержанность исчезла в одно мгновение.

— Закрой свой рот! Это единственное, что грязное здесь и изрыгает только дерьмо! — Я не собиралась больше терпеть её оскорбления.

Малика замерла на мгновение, явно не ожидая такого ответа. Но затем её лицо исказилось от злости, и она шагнула ко мне ближе, её пальцы сжались в кулаки.

— Что ты сказала? — она произнесла это тихо, но её голос дрожал от ярости.

— Ты меня услышала, — я сделала шаг вперёд, приближаясь к ней. Я больше не боялась. Меня охватила ярость, которая разгоралась во мне слишком долго. — Закрой свой грязный рот, иначе я его тебе закрою!

Мы стояли лицом к лицу, и напряжение между нами было ощутимо. Малика склонила голову, её глаза сузились.

— Ты пожалеешь об этом, — прошипела она. — Ты не знаешь, с кем связалась. Хочешь снова отведать плеть? Он увидит твое уродливое тело и не захочет тебя!

Я знала, что она угрожает. Но в этот момент мне было всё равно. Весь мой страх исчез, уступив место адскому гневу. Я была готова драться, если понадобится.

Но прежде чем что-то случилось, дверь резко открылась, и в комнату вошла Фарида. Её взгляд скользнул по нам, и она сразу поняла, что что-то произошло. Малика быстро отступила, опустив голову, но Фарида не была слепа.

— Что здесь происходит? — её голос был холоден, и я почувствовала, как напряжение в комнате стало невыносимым.

— Ничего, госпожа, — ответила Малика, склонив голову ещё ниже. Но её глаза сверкали ненавистью.

Фарида подошла ко мне, её взгляд был тяжёлым, как камень. Я думала сейчас мне снова попадет. Была готова. Но она обернулась на Малику.

- Не смей открывать свой рот, Малика. Иначе тебе его зашьют. Думаю ты бы этого не хотела. Еще одна стычка и я лично займусь рукоделием…

Потом повернулась ко мне.

— Евгения, — произнесла она тихо, но в её голосе звучала угроза. — Я понимаю, что тебе нелегко, но здесь есть правила. И их нужно соблюдать.

Я молча кивнула. Фарида не любила меня с самого начала, но в её голосе не было откровенной ненависти, как у Малики. Её беспокоил порядок. И в этот момент я поняла, что Фарида не даст мне шанса на сопротивление. А она вдруг отчетливо произнесла.

- Иди в ванную комнату, тебя сегодня будут готовить для ночи с шейхом!

Глава 14

Я смотрю на своё отражение в зеркале и не узнаю себя. Красивые, искусно выщипанные брови, ярко подведённые глаза, губы, покрытые насыщенным алым оттенком — это всё не я. Не та Женя, которая когда-то с трудом находила время на элементарный макияж. Но теперь, в этом отражении, я вижу совершенно другую женщину.

Два служанки, не произнося ни слова, всё это время методично натирают моё тело маслом, доводя его до блеска, как будто я какая-то ценная вещь, которую хотят продать. Руки их быстры, но точны — они знали, что делают. Масло было густым, с резким запахом