Следователь Верховного трибунала - Даниил Маркович Руднев

На завод Михельсона в качестве боевика-разведчика Семенов направил старого эсера Новикова, который по этому случаю переоделся в матросскую форму.

Как мы уже знаем, Владимир Ильич сначала выступал на митинге в здании Хлебной биржи. Туда разведчик вызвал районного исполнителя Федорова-Козлова. Террорист из рабочих не стал стрелять. «Я не решился выстрелить в Ленина, — заявил на допросе Федоров-Козлов, — потому что я колебался...».

Когда Владимир Ильич приехал на завод Михельсона, дежуривший здесь Новиков сразу же дал знать об этом Каплан. Он же по распоряжению Семенова нанял лихача-извозчика и поставил его у завода на случай, если, как объяснял Семенов на допросе, «у Каплан в последний момент появится желание бежать», а вообще-то он и Каплан придерживались той точки зрения, что исполнитель после совершения террористического акта не должен бежать и скрываться. Надо было играть свою роль до конца, создать впечатление, что террористы — герои, жертвуют жизнью за верное дело... Но, видимо, Каплан рассчитывала на побег, у нее, как мы знаем, был найден билет до станции Томилино.

Семенов сообщил на следствии, что Каплан вышла во двор из цеха, где происходил митинг, вслед за Лениным. Новиков намеренно споткнулся у выходной двери и застрял в ней, несколько сдерживая этим выходивших рабочих. «Между выходной дверью и автомобилем Ленина, — показал Семенов, — образовалось на минуту пустое пространство». Этим и воспользовалась Каплан, чтобы приблизиться к Ленину и произвести три выстрела.

После Каплан на квартире, где она жила вместе с Коноплевой, осталась бомба. Значит, не исключалось, что для покушения будет использована и она.

Процесс ЦК правых эсеров продолжался с 8 июня по 7 августа 1922 года. На нем были доказаны многочисленные преступления главарей этой белогвардейской партии против советского народа. Была доказана полная ответственность ЦК правых эсеров за покушение на В. И. Ленина.

Обвинителем на процессе выступал Н. В. Крыленко. В своей обвинительной речи, продолжавшейся несколько часов, он подробно остановился также на преступлении правых эсеров, совершенном 30 августа 1918 года.

— Для истории мировой революции.., этот трагический день является одним из самых тяжелых и самых опасных, которые когда-либо переживали русский рабочий класс и революция... Ужас этого дня, тридцатое августа, мы чувствуем и теперь, так как результаты этого дня еще теперь сказываются...

Крыленко имел в виду болезнь Владимира Ильича.

Верховный трибунал приговорил членов ЦК правых эсеров Гоца и Донского, руководителей Центральной боевой группы Семенова и Коноплеву к расстрелу, членов террористической группы Усова, Зубкова и Федорова-Козлова — к тюремному заключению на 5 лет, Ефимова — на 10 лет. Президиум ВЦИК счел возможным амнистировать бывших террористов, исходя при этом из факта, что с момента их преступления прошло четыре года, за это время Советская власть одержала победу над своими врагами, а бывшие террористы полностью осознали тяжесть содеянного и раскаялись.

Кингисепп не дожил до процесса правых эсеров, не знал, что чекисты довели дело до конца…

КОНЕЦ БАНДЫ ЛОККАРТА

1. ЗАГОВОР ПОСЛОВ

В кабинете сидят двое: следователь Верховного Революционного трибунала при ВЦИК Виктор Кингисепп и заместитель Дзержинского Якоб Петерс, скуластый человек с суровым взглядом. В пепельнице — гора окурков, комната наполнена сизым дымом. Разговор, по всему видно, начался давно.

— А теперь составляй протокол! — сказал Петерс.

Минут через пятнадцать Кингисепп протянул Петерсу лист бумаги, исписанный красивым, размашистым почерком. Петерес прочел:

«8-го сентября 1918 года я, нижеподписавшийся член ВЦИК В. Кингисепп, командированный в ВЧК для производства следствий, допрашивал заместителя председателя ВЧК тов. Якоба Петерса, причем он показал следующее:

В десятых числах августа с. г. ко мне явился на квартиру командир Первого тяжелого Латышского артиллерийского дивизиона тов. Берзинь и заявил, что агенты английской миссии обратились к нему с предложением, чтобы он, оставаясь на занимаемом им посту, использовал свое положение для службы англичанам. Задание ему ставили содействие свержению Советской власти и оккупации Москвы английскими войсками и установление военной диктатуры.

Посоветовавшись с тов. Дзержинским, я предложил Берзиню не отклонять предложение английских агентов, быть с ними в сношениях и обо всем осведомлять ВЧК. Я предупредил и тов. Петерсона, комиссара латышских стрелков, причем он мне сказал, что и до этого до него уже неоднократно доходили сведения, будто английскими агентами делаются попытки войти в связь со стрелками и командным составом.

Вскоре после этого Берзинь уже сообщил мне, что он был у Локкарта. Все сообщения Берзиня носили характер достоверности и подтвердились при проверке их имевшимися в нашем распоряжении средствами. Берзинь передал ВЧК в общей сложности около 1 200 000 рублей, полученных им у английского лейтенанта Рейли. Честность поведения Берзиня не подлежит ни малейшему сомнению».

— Сразу видно, что юрист! — одобрил Петерс и поставил под протоколом свою подпись.

Так началось дело Локкарта, которое помогло раскрыть весь «заговор послов». Возглавляли его посол США Френсис, посол Франции Нуланс и начальник британской миссии Локкарт; видную роль в заговоре играли американский генеральный консул в Москве Пуль, английский военно-морской атташе Кроми, английский шпион Рейли, генеральный консул Франции в Москве Гренар.

Свои антисоветские планы они осуществляли через «Правый центр», «Национальный центр», «Союз возрождения России», «Союз защиты родины и свободы» и другие нелегальные организации, созданные белогвардейскими офицерами, кадетами, эсерами и т. п. Все эти организации находились на содержании иностранных миссий и разведок. Восстания в Ярославле и Муроме, другие выступления против Советской власти были инспирированы «заговором послов». Советская власть подавила открытые мятежи, однако иностранные миссии не прекратили «тайной войны» против России. Главной фигурой заговора стал английский дипломат Роберт Гамильтон Брюс Локкарт. Его правой рукой был английский профессиональный шпион Сидней Рейли. Вместе они составляли планы диверсий, провокаций, новых мятежей с целью свержения Советской власти. Локкарт и Рейли установили тесные связи с белогвардейским подпольем. Из бывших царских офицеров и генералов была создана разветвленная шпионская сеть, во главе которой поставили Каламатиано — помощника американского торгового атташе.

ВЧК, получив сведения об антисоветской деятельности иностранных дипломатов, осуществила смелую операцию. Молодые чекисты Буйкис и Спрогис выехали в Петроград под видом двух латышских командиров, недовольных Советской властью. В Петрограде им удалось войти в доверие к белогвардейцам, а те, в свою очередь, свели их с английским военно-морским атташе Кроми. Тот поверил, что перед ним люди, «на которых можно положиться», и познакомил их