Любовь, страсть, интриги византийских императриц - Евгений Викторович Старшов

несчастье на счастье. А император Феодосий [II] правил колесницей на Ипподроме, чтобы угодить философам… Было же их числом 7: Кран, Кар, Пелопс, Апеллес, Нерва, Сильван, Кирб»[34] (64). Мы, однако, полагаем, учитывая время создания памятника, что его автор (или авторы) механически перенесли на V век традицию, современную созданию текста, т. к. не имеется сведений о «конкурсе красоты» той эпохи, да и сообщение это идет вразрез с данными о роли в сватовстве Пульхерии.

Как долго между обеими Августами продолжался мир, сказать сложно. Д. Норвич связывает начало их разлада как раз с годом возведения Евдокии в ранг Августы: «В угрюмую атмосферу дворца сразу же как будто ворвался свежий ветерок… Протеже Пульхерии неожиданно оказалась на одной с ней иерархической ступени. Более красивая, более образованная и бесконечно более любимая, Евдокия к тому же старалась оказать огромное влияние на Феодосия, и Пульхерия, почувствовавшая, что может потерять свои властные полномочия, вознамерилась поставить невестку на место». Как верно заметил О. Пио: «Если совместное управление двух женщин невозможно в частном доме, то подобное управление государством невозможно тем более. Евдокия, так любимая императрицей (Пульхерией. – Е.С.), пожелала царствовать одна. Между невестками началась война, но победа, в конце концов, осталась за Пульхерией».

Фрагмент савана Карла Великого из византийской шелковой пурпурной ткани с изображением возничего

Примерно в это время в Константинополе приняли Галлу Плацидию с детьми – беглую тетку Феодосия, которая, овдовев, была вынуждена покинуть Равенну, где царил ее брат Аркадий. Рассказывается, что именно тогда Евдокия обручила свою годовалую дочь Евдоксию[35] с сыном Галлы, будущим Валентинианом III, пообещав, в случае реализации замысла, отправиться в паломничество в Иерусалим. Феодосий тогда помог Галле вернуться в Равенну, победив узурпатора Иоанна, захватившего трон после смерти Аркадия (423 г.). Дочь Галлы, Юста Грата Гонория, позже, в 434 г., была фактически сослана в Константинополь под монастырский надзор Пульхерии, ибо закрутила роман с придворным матери, Евгением; позднее она станет печально известна тем, что, алча власти, из-под константинопольского надзора предложит себя самому Аттиле, лишь бы он спас ее из заточения и сделал женой и царицей – тогда ее оперативно вернули в Равенну, от греха подальше, чтоб не накликать гуннов, где позже тихо умертвили[36]. Таким образом, можно рассматривать 434 г. еще как время сильной власти Пульхерии, хотя раздор с Евдокией начался все же раньше.

Поначалу все было тихо-мирно, умная красивая интеллектуалка-императрица вскоре после свадьбы прославила в стихах победу византийского оружия над персами, явно польстив мужу. Произведение, к сожалению, утрачено, но сохранились другие, да и Сократ Схоластик, возможно, именно в связи с этой поэмой отметил: «Да и сама супруга царя написала стихи героическим размером, потому что почиталась женщиной умной» («Церковная история», VII, 21). В 425 г. она при поддержке префекта Константинополя Кира Панополитанского – также поэта, философа и почитателя античной культуры – учредила (возможно, что на основе школы императора Константина I) предтечу Магнаврского университета. Очень важное дело в том смысле, как отмечает Д. Норвич, что таким образом у языческой афинской Академии появился христианский «собрат», причем столичный (в юных недрах которого и был выпестован знаменитый сборник законов, известный, как «Кодекс Феодосия»). В штате находились 15 профессоров латинского языка, 30 – греческого, преподаватели права, философии, медицины, арифметики, геометрии, астрономии, музыки и риторики[37]. Условием их допуска к профессиональной деятельности было исповедание христианства. Так что если у Пульхерии, согласно Ф. Грегоровиусу, действительно имелись некие расчеты на Евдокию как орудие для ослабления афинского язычества, то здесь, пожалуй, можно видеть определенный успех данной миссии.

Ш. Диль, Н. Болгов и иные исследователи полагают, что первое серьезное столкновение двух императриц произошло на религиозной почве около 428 г. – что определенно было невыгодно для Евдокии, даже если она к тому времени уже усвоила христианскую догматику, поскольку, если вопрос принимал религиозную окраску, смиренная Пульхерия становилась яростной львицей. Поскольку историю пишут победители, именно она и доказала правоту позиции Пульхерии. Выше было рассказано о том, как архиепископ Константинопольский Несторий четко «разделил» природу Христа на божественную и человеческую, отчего и Марию следовало именовать Христородицей, а не Богородицей – ибо как смертная может родить Бога, Творца Вселенной и в итоге ее же самой? Не языческие ж времена…

Обучение в высшей дворцовой школе Константинополя. Миниатюра Мадридского кодекса Скилицы

Феодосий поддержал своего архиепископа (хотя в итоге собранный для исследования вопроса III Вселенский Эфесский собор 431 г. осудил Нестория и его учение), позицию мужа разделила и Евдокия – в то время как Пульхерия осталась на строго православной точке зрения, выразителем которой выступил известнейший сторонник «дубинного богословия» Кирилл Александрийский, постоянно натравливавший орды египетских монахов на своих идейных и политических противников[38], нередко со смертельным исходом для последних (Ипатия). Кроме того, Несторий был личным врагом Пульхерии, запретив ей причащаться в алтаре, на что она претендовала как Августа и, по совместительству, девственница. Собор в Эфесе проходил сложно, привезенные Кириллом египетские монахи ходили по городу с криком: «Смерть несторианам!» Несторий жаловался императору: «Египтяне и азийцы, не помышляя об общей пользе церквей, опуская из виду миротворную и законную цель вашего благочестия, и даже презирая церковные и императорские постановления, уклонились от обычного и согласного исповедания веры, и как бы желая рассечь тело Церкви, одни, сами по себе, составили собрание: дело противное и обычаю Церкви и указу вашего благочестия, недавно изданному… Расставив своих воинов на площади, они возмутили весь город, сторожили наши дома, своими нападениями тревожили наши общие собрания и грозили чем-то необычайным. Главным виновником этих смут был епископ Мемнон; он запер для нас св. церкви, св. места мучеников и базилику св. апостола Иоанна, чтобы мы, в случае гонения, не могли найти в них убежища, им же напротив открыл великую церковь и устроил там места для заседаний, угрожая в то же время всем нам смертью». Растерявшийся император приказал арестовать глав обеих партий, но благодаря умело инспирированной (заочно) Кириллом бурной демонстрации столичного монашества перед дворцом василевса Феодосий все же вынес окончательное решение против своего желания в пользу противников Нестория. Пульхерия, таким образом, победила. Можно, конечно, предположить, что религиозная вражда была лишь своего рода знаменем, прикрывшим обе враждующие стороны, но и преуменьшать этот фактор все же не следует. Темное ж царство, верят ведь по-настоящему…

Руины храма, в котором заседал III Вселенский собор. Эфес, Турция.