Светлейший. Первый игемон империи - Сергей Герасимович Митин

из статей его дохода стали ландшафтные и архитектурные планы завоеванных шведских крепостей. К примеру, передав такой план Шлиссельбургской крепости игумену Троице-Сергиевой лавры, Меншиков получил от монастырских властей триста рублей серебром. Всего же на реализации планов различных фортеций (Нотебурга, Ниеншанца, Выборга, Нарвы и так далее) монастырям и городским общинам Александр Данилович заработал весьма солидную по тем временам сумму – около 19 тысяч рублей.

С большой степенью точности можно утверждать, что Меншиков – по крайней мере, в первое десятилетие XVIII века – взяток не брал. Известен случай с думным дьяком Андреем Виниусом, обрусевшим голландцем, который входил в плеяду наиболее близких сподвижников Петра в первые годы его царствования. Виниус руководил Сибирским, Пушкарским, Аптекарским и Ямским приказами, но в 1703 году Петр освободил его от ряда важнейших постов. Чтобы сохранить контроль хоть над одним департаментом (приказом), Виниус отправил Меншикову огромную взятку. Но Меншиков тут же донес о ней царю и переправил в казну 10 тысяч рублей, присланные думным дьяком. В итоге Виниус утратил царское доверие полностью, и его карьера пресеклась.

Монахи Троице-Сергиевой лавры приобретают план Шлиссельбургской крепости у А. Д. Меншикова. 1703 год

Указом Петра от 19 июля 1703 года Меншикову предписывалось «прибрать изо всяких чинов тысячу человек самых добрых и взрачных людей» для формирования нового гвардейского полка. Причем по уровню денежного и хлебного жалованья полк Меншикова приравнивался к Преображенскому и Семеновскому. Вскоре этот гвардейский полк был наречен Ингерманландским. В дальнейшем, помимо этого пехотного полка, генерал-губернатор Меншиков снарядил для царской армии еще и конный – Ингерманландский драгунский полк. Он был сформирован к 27 июля 1704 года в Москве при всемерном содействии московского губернатора боярина Т. Н. Стрешнева из московских и городовых дворянских недорослей, в количестве 10 кавалерийских рот.

Но мы забежали вперед. На дворе все еще судьбоносный 1703 год. В этом году Меншиков, став первым генерал-губернатором Петербурга (он пребывал в этой высокой должности, с небольшим перерывом, вплоть до своего низвержения в 1727 году), руководил, в сущности, строительством и новой российской столицы, и ее надежной защитницы от угроз со стороны моря – крепости Кроншлот (впоследствии Кронштадт) на острове Котлин в Финском заливе. При этом под началом Меншикова оставались и Олонецкая верфь, и новые корабельные верфи на Неве, и Петровский и Повенецкий заводы.

Летом того же 1703 года Петр и Меншиков принимают все меры к обороне своей «новостройки» от войска генерала Крониорта. Набеги отрядов этого военачальника, отряженного Карлом на «русский фронт», всерьез мешали строительным работам, и Петр решает раз и навсегда отогнать Крониорта от Петербурга. Для этого используются несколько драгунских полков. Возможно, впервые в истории русского оружия было создано столь крупное кавалерийское соединение.

В дни формирования этого грозного конного воинства Меншиков проявляет себя и как военный теоретик. Он издает устав драгунского соединения под названием «Статьи во время воинского похода». В них Александр Данилович стремится обобщить весь свой опыт боевых действий. Петр в свою очередь, ознакомившись с этим руководством по стратегии и тактике, выносит письменную резолюцию: «Достойное учреждение войску. Piter».

Большое внимание Меншиков уделил здесь поведению солдат в походе и в часы сражения. Так, во время сражений Меншиков запрещает своей кавалерии «боевой крик», за которым «слов и повеления начальника невозможно слышать». Также строго воспрещалось без команды высших офицеров грабить вражеский обоз, выносить с поля боя раненых и убитых, поджигать здания. Эта первая в российской военной теории «наука побеждать» требовала от русских кавалеристов предельных мужества и стойкости в сражении – «стоять до последнего всадника».

Трофеи Северной войны

Правление Петра отмечено многими парадоксальными решениями, касающимися его подданных, даже приближенных. Так, Александр Меншиков, только став генерал-губернатором Ингерманландии и Санкт-Петербурга, из младшего офицерского состава наконец-то попадает в высший, перепрыгивая сразу через несколько ступенек в офицерской иерархии.

На наш взгляд, дело отчасти в том, что русскими войсками, которые выступили против Крониорта, на этот раз предводительствует лично Петр. Следовательно, ничья зависть более не стоит между Меншиковым и воинским высоким чином. Все равно самый главный здесь тот, кого превзойти невозможно. И как только Александр Данилович отличается в сражении у речки Сестры (8 июня 1703 года) и многих других столкновениях, Петру уже ничто не мешает оценить его боевые заслуги по достоинству.

У реки Сестры во многом благодаря полководческим дарованиям Меншикова отряд Крониорта был разгромлен. «На сем бою побито неприятелей с тысячу человек», – отписал Петр в Москву. Русских же солдат погибло тридцать два и было ранено сто пятнадцать. Сам шведский военачальник с остатками своих войск укрылся за стенами выборгской цитадели.

Разница в потерях была обеспечена паникой, возникшей в шведском войске. Петр и Меншиков появлялись в самых опасных местах битвы. Скорее всего, это происходило так: Меншиков, завидев тот или иной «кризисный участок» сражения, по своему обыкновению скакал туда. А Петр старался не отстать. Австрийский посол Плейер зафиксировал в своих записках, что Меншиков был вынужден удерживать царя от появления в местах повышенной опасности: пытался Петру объяснить, перекрикивая грохот пушек и ружей, «что он такой же смертный, как и всякий, и малейшая пуля, выбивающая из строя мушкетера, может с ним сделать то же самое». В конце концов Петр внял этим доводам и только в нетерпении водил туда-сюда подзорной трубой, высовываясь из укрытия.

Влияние Александра Даниловича на царя в годы войны возрастало не по дням, а по часам. В письменных источниках того времени упоминания о Меншикове учащаются. Об этом свидетельствует переписка Петра с Шереметевым. В июле 1703 года фельдмаршал в письме беспокоится о зимних квартирах для войск и рассчитывает на указания царя. Петр перепоручает это дело Меншикову: «Где им зимовать, о том положите, поговоря с губернатором, который хотел ехать вскоре к вам».

Меншиков приезжает в Ямы к Шереметеву, и 3 августа тот отправляет царю «Учиненные пункты с общаго совету с господином губернатором с Александром Даниловичем, которые требуют самодержавнейшего повеления». И вот что любопытнее всего: царь, получив от Шереметева эти «Учиненные пункты», не утверждает их вплоть до своей встречи с Меншиковым. Встречаются они на Олонецкой верфи только 15 августа, и в тот же день все «Учиненные пункты» царем подписаны. Получается, царь уже доверяет Меншикову больше, чем главнокомандующему, в правдивости и компетенции которого он, очевидно, не убежден в полной мере.

А 1 сентября 1703 года Петр издает указ «О присоединении к ведомству губернатора А. Д. Меншикова городов Пошехонья, Белоозера и Каргополя с уездами». Велено было «придать сии поселения к Олонецкой верфи, где корабли строят». Так Петр сознательно наращивал авторитет Меншикова. Ведь этим укреплялись