Светлейший. Первый игемон империи - Сергей Герасимович Митин

и подкравшихся к высоким бортам шведских кораблей, с которых «неприятель жестоко стрелял из пушек» (свидетельствует царский «Журнал»). И уж, конечно, никто бы не позволил государю (тот же Меншиков в первую очередь!) забираться по канату с крюком на неприятельский борт в первой абордажной партии. Но кто ее все же возглавлял? (А перед этим, проявив выдержку и мастерство командира, своевременно давал подплывшим команду о метании гранат?) Кто вел в бой десант? Кому позволил столь успешно провести эту первую в истории России морскую операцию немалый уже боевой опыт? Ответить на эти вопросы несложно. Конечно же, главным лицом, обеспечившим первую победу России на море, был Александр Меншиков.

Петр и Меншиков берут на абордаж шведские корабли в устье Невы.

Орден Андрея Первозванного – первый орден Меншикова и самого Петра,

которыми они были награждены за эту «спецоперацию». 1703 год

Впрочем, и Петр, разумеется, в операции принял личное и непосредственное участие. Его азартная и страстная натура не позволила бы ему сидеть на берегу. Отсюда и особый, несколько даже преувеличенный восторг участника: «Небывалое бывает!»

В таком же тоне царь, все еще любуясь трофеями, отписал о достижении своем в Москву. Из Москвы отвечали столь же восторженно, чувствуя, что простое одобрение оскорбит государя. Боярин Голицын особо ловко подольстился: что-де «хотя от начала света всех собрать летописцев, нигде не найдешь» сравнимого достижения. Хватил, может, и лишку, но каши царской своим боярским маслом не испортил: угадал настроение Петра.

В итоге Петр Алексеевич и Александр Данилович по заслугам стали кавалерами ордена Андрея Первозванного № 6 и 7 соответственно. По уже ставшей обычаем петровской практике награждение осуществлял не сам царь, а формальный командующий на театре военных действий генерал-адмирал и генерал-фельдмаршал Федор Голицын, по любопытному стечению обстоятельств – первый кавалер этого высшего и единственного на тот момент российского ордена. Александр Данилович за победу русского оружия получил поистине рыцарскую привилегию: разрешение иметь телохранителей! Правда, содержать эту «личную гвардию» кавалер должен был за свой счет (но это для Меншикова теперь не составляло проблемы).

Губернатор и кавалер

На третий день после «преславной виктории» Меншиков тоже спешит похвастаться этой победой. Адресат – его невеста, Дарья Михайловна Арсеньева: «2 корабля неприятельские с знамены, и с пушки, и со всякими припасы нами с господином капитаном (то есть с Петром. – Примеч. ред.) взяты». И если прежде он подписывался под своими письмами в Москву обычным росчерком, теперь же собственной рукой он начертал свои новые должность и звание полностью: «Шлюссельбургский и Шлотбургский губернатор и кавалер Александр Меншиков».

Причем в наградном указе, изданном в тот день (10 мая 1703 года), Меншиков именовался генерал-губернатором. В письме Арсеньевой «кавалер» наименование своей должности зачем-то сократил. Из скромности? Или свою штатскую губернаторскую службу он ставил выше военных заслуг? Сегодня, пожалуй, уже не дознаться.

Одно из первых изображений Петропавловской крепости.

Гравюра 1705 года

Любопытно, что возведение Меншикова в генерал-губернаторы произошло за 6 дней до официальной даты основания Санкт-Петербурга. Сегодня этой датой принято считать 16 (но новому стилю 27) мая 1703 года. Именно в тот день Петр повелел заложить на Заячьем острове Петропавловскую крепость, и у Данилыча ощутимо прибавилось хлопот. Руководство строительством одного из шести бастионов Петропавловки было поручено ему. Эта крепость должна была артиллерийским огнем перекрыть фарватеры Невы и Большой Невки. Ответственность за возведение одного из бастионов Петр возложил на себя лично. Поручив строительство второго Меншикову, еще четыре бастиона царь отдал попечению других доверенных сподвижников – своего учителя Никиты Зотова, Гаврилы Головкина (начальника Царской мастерской Палаты, в будущем – президента Коллегии иностранных дел), боярина Льва Нарышкина (дяди Петра по линии матери) и князя Юрия Трубецкого (бывшего доверенного стольника и капитана Преображенского полка). Петропавловские бастионы впоследствии и поименованы были по своим строителям: Государев, Меншиковский и так далее.

При этом официального документа, которым Меншиков был назначен губернатором Санкт-Петербурга, до сих пор не найдено. Может быть, его и не было, поскольку в таком документе не было нужды. Ведь все земли, завоеванные русским оружием в Ингерманландии, Лифляндии и Карелии в 1702–1703 годах, уже автоматически подпадали под губернаторскую власть Александра Даниловича.

А то, что вокруг Петропавловской крепости поднимется город, Петр понимал сразу, о чем свидетельствует его походный журнал: «…Господин капитан бомбардирской изволил осматривать близ к морю удобного места для здания новой фортеции и… в скором времени изволил обыскать единой остров, зело удобной положением, на котором в скором времени, а именно мая в 16 день, в неделю Пятидесятницы, фортецию заложили и нарекли имя оной Санкт Питербурх».

Вскоре вблизи этой фортеции первый санкт-петербургский губернатор приказал возвести и свой «губернаторский дом». Следует отметить, что это здание значительно превосходило размерами апартаменты других петровских сановников (Якова Брюса, Петра Шафирова и т. д.), которые ставили свои дома неподалеку. Меньше всех их строений оказался деревянный домик самого Петра, выстроенный первым и сохранившийся до наших дней.

Вид Петербурга (Петропавловская крепость и стрелка Васильевского острова).

Акварель Пауля Бетуна. 1715 год

К чести Меншикова следует отметить, что он регулярно отдавал свой великолепный дом и под прием иноземных послов, и для торжеств, которые устраивались все чаще в честь петровских побед, а также на православные праздники. В итоге дом Меншикова стал называться Посольским. А ведь выстроен он был на личные средства Александра Даниловича.

Откуда же средства брались? А очень просто. Наряду с военными и организаторскими талантами в этом человеке присутствовала и коммерческая жилка. Все царские награды (имеются в виду, конечно же, не ордена, а деревни и денежные пожалования) и даже сам факт собственного возвышения Меншиков умел обращать в «капитал» для коммерческих приобретений. Так, первое же пожалование Петра (1700 год) – деревню Лукино неподалеку от Москвы, с ее 115 крепостными семействами, Александр в последующие годы расширяет скупкой окрестных деревень.

И – никакого казнокрадства, никакой коррупции, которую в те времена именовали лихоимством и мздоимством. В те годы об этом и речи не ведется, даже подозрений не высказывается. Разумеется, богатые подарки и подношения царскому фавориту (по случаю разнообразных праздников) имели место. Но в те годы это не считалось преступлением и вообще не было чем-то зазорным. Меншикову слали донских скакунов, русские и азиатские материи, сукна, платки, голландские сыры, копчености, заморские вина, турецкий табак, бочонки масла, яблок, слив…

Сам Меншиков с немалым остроумием разрабатывал вполне легальные в то время «бизнес-схемы». Так, одной