Светлейший. Первый игемон империи - Сергей Герасимович Митин

Орден Белого орла образца 1713 года

В 1701 году шведский король всеми силами обрушился на польско-литовскую державу Августа II, бывшего к тому же саксонским курфюрстом и обещавшего не втягивать своих ненемецких подданных в войну. Карл XII стремился воспользоваться недовольством польской шляхты и поменять на варшавском троне короля Речи Посполитой, возведя на престол своего ставленника. Таким образом, Польша и Великое княжество Литовское превращались в буферную зону между шведами и русскими.

В июле 1701 года шведы разбили саксонцев на Западной Двине. Август II был вынужден снять осаду с Риги. К сентябрю 1701 года шведы заняли Курляндию, а в 1702 году вступили в Польшу и после ряда крупных побед уже хозяйничали в Варшаве.

В 1703 году саксонские войска в Польше потерпели ряд серьезных поражений от Карла XII и были вынуждены ретироваться в родную Саксонию. Как прямой результат этой кампании 14 января 1704 года польский Сейм большинством голосов депутатов лишил Августа II короны Речи Посполитой. Летом 1704 года новым королем был провозглашен ставленник шведов Станислав Лещинский.

При этом польские сторонники Августа II не торопились признавать Лещинского королем, быстро образовали новый польско-литовский альянс – Сандомирскую конфедерацию, которая в августе 1704 года в Нарве, взятой русскими войсками, вступила в антишведский союз с Россией. Петр в свою очередь понимал, что Карл XII ни за что не примирится с потерей Курляндии и Ингерманландии, пока не будет полностью разгромлен. Поэтому возобновленный Северный союз (то есть Россия, Саксония и Сандомирская конфедерация) незамедлительно развернул боевые действия против шведов на территории Литвы и Польши.

В Польшу отправляется и генерал-поручик Меншиков – в качестве командующего всей русской кавалерией. (На ту пору конный корпус Меншикова состоял преимущественно из драгун.)

Несмотря на прибытие русских полков, воинское счастье на землях Речи Посполитой еще продолжает улыбаться коронованному шведскому стратегу. Так, в конце июля 1705 года польско-саксонская армия под командованием генерал-лейтенанта фон Пайкуля терпит около Варшавы поражение от шведов. И в дальнейшем, хоть союзная русская армия Огильви, к которой прикомандирован корпус Меншикова, не была ни разбита, ни окружена, стратегическая инициатива вплоть до октября 1706 года остается на шведской стороне.

2 (13) февраля 1706 года шведская армия громит армию союзников в битве при Фрауштадте, разбив численно вдвое превосходящие ее силы. При этом только небольшой части русского вспомогательного отряда удалось вырваться из окружения. Шведы, из злобы за проявленное русскими мужество, по приказу своего командующего графа Реншильда перебили всех русских пленных. На его счастье, кара за это военное преступление, неслыханное для галантного в целом XVIII века, не настигнет графа, когда он сам окажется военнопленным в лагере победителей. Пожалуй, в его случае о великодушии русских можно даже пожалеть…

Русско-польской армии пришлось покинуть стратегически выгодную позицию в крепости Гродно. Оставшись без надежды на скорое подкрепление, петровские полки отступили к Киеву.

Советские историки почему-то полагали, что одной из причин этого отступления была «негативная роль» балованного царского фаворита Меншикова. Попробуем разобраться – так ли это?

Не подлежит сомнению, что Меншиков, будучи командующим русской конницей, сразу вошел в конфликт с Огильви, главнокомандующим объединенными отрядами русских, саксонцев и польских конфедератов. Их вражда началась еще при осаде Нарвы в 1704 году. Шотландец, приглашенный командовать русскими, никак не мог взять в толк, почему он должен считаться с мнением царского фаворита, который был ниже его по званию. К тому же Огильви был почти в два раза старше Меншикова (по одним данным, он родился в 1644 году, по другим – в 1651-м). Выходец из старинного шотландского рода, Георг Огильви был сторонником приглашения в русскую армию еще большего количества иностранных офицеров.

Как только генерал-поручик Меншиков принял на себя командование всей русской кавалерией в Литве и Польше, это противостояние только обострилось. Любопытно, что Петр, находившийся в то время в Москве, ничуть не одергивает Меншикова в письмах, ни разу не упрекает в строптивости или своенравии и не указывает на необходимость беспрекословного подчинения барону Огильви. Невозмутимо разбирая корреспонденцию Огильви и своего «геррценгина», царь словно даже не стремится положить конец этой вражде. В чем же разгадка? Думается, в том, что Петр прекрасно сознавал: Огильви, искушенный западный военачальник, хоть и безукоризненно провел осаду и штурм Нарвы, добился этого в том числе и потому, что Петром и Меншиковым для него был создан большой перевес сил над шведами. Как Огильви будет действовать в иных, более сложных условиях, Петр еще не знал. Зато ни на минуту не забывал, что Огильви – вольнонаемный иноземец, то есть сдаться, например, превосходящим силам шведов для него было бы не особо зазорно. Конечно, не плюс для карьеры, но, в общем, и не крест на ней. «Не всякое сраженье можно выиграть», как говорил кумир западных тактиков Вильгельм Оранский. Особенно если командуешь «русскими племенами». В Европе только улыбнутся понимающе. Другое дело – Меншиков, понятный и родной «Данилыч», который за каждый шаг юной петровской России переживал всей душой. И сам не по дням, а по часам набирался опыта и мастерства в военных науках. Он, видимо, был для Петра, особенно во время отсутствия царя в войсках, чем-то вроде «комиссара» при «военспеце» Огильви.

Думается, именно поэтому, когда стало известно, что армии Карла, разгромившие саксонцев и поляков на западной «арене боевых действий», разворачиваются на восток, Петр принял сторону Меншикова, который упорно настаивал, чтобы русская армия заняла позицию на неприступных холмах Гродно. Огильви был против, ссылаясь на то, что в окрестностях Гродно нечем кормить лошадей. Однако Меншиков, уже показавший себя в течение нескольких лет великолепным хозяйственником, наверняка продумал и этот вопрос.

«Огильвию Петр пенял за его недоумение, – пишет А. С. Пушкин в своем исследовании “История Петра I”. – Он повелевал ему, буде саксонское войско приближается и буде провианту достаточно, оставаться в Гродне…»

Как показало время, позиция при Гродно хороша была и тем, что окрестный ландшафт, лесистый, изрезанный речками, предоставлял возможность ловким маневром оторваться от превосходящих сил противника, если явится необходимость. И необходимость не замедлила явиться.

Ни Меншиков, ни Петр не могли знать, что король Август не выдержал груза многочисленных поражений и начал вести двойную игру. Он, хотя и пребывал при союзной русско-польско-саксонской армии (то есть пил и ел за одним столом с Меншиковым!), в это самое время вступил в тайные переговоры с Карлом. И даже подписал договор, по которому отказывался от польского престола. Так страшился Август, что Карл лишит его и власти над Саксонией. А этой короны уроженец саксонского Дрездена дорожил, как видно, много больше, чем славянской, польской.

По истечении столетий нас