Невеста для босса. Замуж по принуждению - Аманда Вин

Он вынимает из моего рта свой член и почти сразу вставляет в моё влагалище. Очень мокрое и горячее.

Я начинаю двигаться ему в такт…

Пока его член был в моем рту, я успела возбудиться, хотя мне казалось, что минет и мое удовольствие, эти два понятия совсем не связаны друг с другом. Но, видимо, это так не работает. Когда занимаешься любовью и трогаешь другого человека, одновременно чувствуешь и свое желание. Он приятно толкается во мне… я тянусь к его губам, и наши языки сплетаются в безумном поцелуе.

Одновременно с этим я трогаю его сильные мышцы на груди.

Громкие стоны очень быстро перерастают в экстаз. Я получаю свою дозу удовольствия, а после этого чувствую какой-то покой.

Владимир переворачивает меня и ставит на четвереньки. Входит сзади и двигается так резко, что звуки нашего соприкосновения разносятся по всей комнате. Он кончает с громким хрипом. Не вижу сейчас его лица, но представлю, как он закрывает глаза и откидывает голову назад. Ещё несколько последних толчков, и он останавливается во мне, отпускает. Я падаю на кровать, а он ложится рядом.

Между ног очень много жидкости, не только моей, но и его.

Он хочет от меня детей, поэтому делает это без защиты. Я ведь так, правда, скоро забеременею. Почему-то только сейчас эта мысль проникает в мою голову.

Завтра нужно пойти в больницу и попытаться добиться того, чтобы врач прописал мне таблетки. Да, решено, завтра сделаю. Или просто сама куплю…

Пусть он думает, что я его кукла, послушная игрушка, которую он выбрал.

Может быть, во многих моментах так и есть, но я все равно не принадлежу ему. Пусть он станет мэром, выпустит моего отца, все это время я буду пить таблетки, а потом просто разведусь с ним.

Да, просто разведусь, ведь живём мы в двадцать первом веке, и я могу с ним развестись. Я не хочу жить с человеком, который не верит в любовь.

Глава 23

Я сижу в участке уже второй час, ожидая встречи с отцом. Кажется, что эти полицейские нарочно издеваются надо мной, тянут время, пытаясь вывести из себя, чтобы я начала кричать и не смогла увидеться с отцом. Наконец, слышу звук металла, дверь открывается, и я вижу отца. Бросаюсь ему на шею – выглядит он, в общем-то, неплохо.

– Мира, это ты? Какая радость! – улыбается, как будто я к нему в гости пришла.

– Папа! Как ты здесь? Тебя не обижают? – спрашиваю и краем глаза слежу за парнем в погонах, стоящим рядом.

Мы садимся, я беру отца за руку.

– Нет, ты что, – отец переходит на шепот, – у меня здесь отличные условия, кормят даже лучше, чем дома.

– Ты шутишь? Говоришь так, чтобы я не волновалась?

Отец поворачивается и грозно говорит:

– Не могли бы вы оставить нас с дочерью наедине?

Я ожидаю резкого ответа или жесткого отказа, но, к моему удивлению, конвойный молча выходит, оставляя нас вдвоем.

– Мама ничего не передала мне? – спрашивает отец.

Я отрицательно качаю головой.

Мама вообще странно себя ведет. Перестала плакать. Говорит, что все хорошо, отцу типа так лучше. Я думаю, она смирилась…

Папа вдруг начинает говорить запальчиво:

– Мира, мой зять договорился, я тут живу в отдельной камере, такой большой, как будто это номер в отеле, там стоит настоящая кровать, еду мне привозят из ресторана. Представь, у меня в распоряжении прогулки в любое время, да и вообще любые развлечения…

Я не верю своим ушам. Мой отец рад, что сидит здесь?

– Ты издеваешься! Говоришь так, будто находишься в санатории, а не в тюрьме.

– Владимир тебе не говорил?

– Не говорил что? – настороженно спрашиваю я.

– В последний рабочий день на меня было совершено покушение прямо перед вашей свадьбой. Я думал, он тебе расскажет об этом потом, но, видимо, решил не говорить. Чудом удалось остаться невредимым… Приехали две машины, вышли оттуда с дубинками и направились прямо ко мне. Я через черный выход, поймал первую попавшуюся машину (как потом оказалось, это люди Владимира Александровича ехали меня спасать). Так вот. Владимир Александрович сказал, что мне будет безопаснее пока оставаться здесь. Ты под присмотром. За твоей матерью тоже наблюдают его люди. Но главная цель – я. Эти бандиты думают, наверное, что если устранят главного подозреваемого, то и суда никакого не будет.

– Он мне об этом ничего не говорил. Странно.

Я, правда, удивлена. Почему он не рассказал мне? Я ведь на него накричала, что моего отца снова посадили в тюрьму. Нет, ну что за человек? Ну, объяснил бы, для чего все это нужно. Я бы не злилась.

Теперь, после того как отец мне рассказал, как все обстоит, я действительно понимаю, что здесь для него безопаснее всего.

Папа машет рукой:

– Ладно, хватит обо мне. Расскажи лучше, как у вас дела? Мы после ЗАГСа так и не поговорили. Свадьба была ух, какая шикарная! Жаль, конечно, что мне пока приходится здесь время проводить, но я верю Владимиру – все будет в итоге хорошо. Как же я рад, что ты попала в такие хорошие руки. Не передать, как мы с твоей матерью переживали, где же тебе брать деньги на квартиру, на взрослую жизнь. Помнишь, как ты хотела уехать в Санкт-Петербург? Мы тебя не пустили, потому что у нас денег не было. А теперь все дороги перед тобой открыты. Можешь заниматься чем захочешь, даже бросить юридический, который ты никогда не любила, а поступила туда по нашему настоянию.

Я молча слушаю этот поток слов. Не знаю, что можно ответить. Отец убежден, что Владимир откроет передо мной все двери… Не буду его разубеждать в этом. Не буду говорить, что этот человек не может открыть для меня даже свое сердце…

Когда я выхожу из полицейского участка, я ещё долго размышляю над словами отца. Он мне кое о чем напомнил. За четыре года учёбы в университете я успела забыть, что стать юристом – это была вовсе не моя мечта.