Невеста для босса. Замуж по принуждению - Аманда Вин

– Владимир не любит рассказывать о своём прошлом, если честно. А я и не пыталась узнать, – придумываю я отговорку.

Журналист понимающе кивает и начинает рассказывать.

– Давайте начнем с самого начала. Родился наш Владимир в Сибири, жил в бедной семье, а дядя его Иван Пучилин владел крупной компанией здесь, в нашем городе, правда, добился своего богатства нечестными методами. В девяностые был влиятельным бандитом. Не было у него семьи и наследников, поэтому он забрал к себе племянника на воспитание. Родители отдали его, надеясь на лучшее будущее для сына.

Я слушаю, открыв рот.

– Дядя хотел передать ему компанию, но произошёл переворот местной власти, и не повезло – посадили Пучилина. Владимир остался почти ни с чем, пришлось поступать на юридический и всего добиваться самостоятельно. Хотя, ходят слухи, все же какой-то капитал от дяди остался… Столько лет воровать – не могло ничего не остаться. Сейчас Владимир нигде не упоминает свою родственную связь с Пучилиным, наверное, чтобы не портить свою биографию. В интервью везде говорит, что он из маленькой семьи в Сибири, где до сих пор живут его родители. Живут ли? Я вот ничего не смог о них узнать. Вы в курсе?

– Я тоже не знаю, – отвечаю я.

Хотя наш брак действительно необычен, почему я не задумывалась об этом? На нашей свадьбе присутствовали только мои родственники, его друзья, различные политики, но не было его родителей и ни одного близкого человека. Теперь понимаю почему.

– Мы подобрались к той самой истории! Про его бывшую невесту, – почти потирает руки журналист.

Глава 25

Невесту? У него была невеста до меня?

Меня охватывает какое-то оцепенение. Я работала на Владимира Александровича несколько месяцев, и за всё это время не замечала рядом с ним никаких женщин.

И вчера он говорил, что никого не любил…

С содроганием сердца я слушаю историю, которую рассказывает журналист:

– Его дядя, сидя в тюрьме, нашёл племяннику, только что закончившему институт, богатую невесту, дочь московского политика. Вероятно, это еще с тех времён незакрытый гештальт.

– Что вы имеете в виду?

– Его невеста погибла в автокатастрофе. Да и дядя вскоре умер в тюрьме. Так свадьба и не состоялась. А вы знали, что та московская невеста очень сильно похожа на вас?

Последний комментарий ударяет меня, как молния. Что значит «похожа на меня»?

– Откуда вы это знаете?

– Видел фотографии.

– Мало ли кто на кого похож, столько времени прошло, – отмахиваюсь я, а у самой щеки начинают пылать.

Журналист внезапно переводит тему:

– Не хотите поговорить про своего отца? Почему его делом занимается ваш муж, хотя родственникам обычно запрещено расследовать и защищать друг друга – это же незаконно, понимаете?

– Мне нечего сказать по этому поводу, – у меня язык заплетается. После услышанной истории про невесту мне нехорошо, будто я занималась физической нагрузкой весь день, и теперь чувствую внезапную слабость.

Он продолжает задавать назойливые вопросы, например, сколько месяцев мы знакомы, работала ли я у него и так далее. Я отвечаю на автомате «да», «нет» или вовсе мочу. В итоге он отходит от меня в сторону.

Я никак не могу дождаться конца вечера. Кто-то еще подходит ко мне, здоровается, пытается завести разговор. Я не в состоянии поддерживать беседу. Прислушиваюсь к своим чувствам. Почему меня так сильно задело, когда я узнала, что у него была невеста и что она погибла? Он же старше меня. Конечно, у него была какая-то история любви. Мужчины в его возрасте обычно либо женаты, либо разведены. Так чему тут удивляться? Естественно, он не такой, как я, – не чистый лист.

Но что, если его невеста была на меня похожа? Журналист сказал это, чтобы вызвать у меня эмоции, или это действительно правда? Может, именно в этом кроется причина, почему Владимир выбрал меня?

Почему-то это кажется худшей из всех возможных причин. Даже предыдущая версия мне кажется лучше – что я просто ему подхожу, а теперь выходит, что я напоминаю ему его бывшую возлюбленную. Он видит во мне другого человека? Это самое неприятное.

Наконец, вечер заканчивается. Мы садимся с Владимиром в машину. Я обдумываю, как начать разговор и упомянуть о том, что сказал журналист. Начинаю издалека.

– Я прочитала про тебя статью в интернете.

Он даже не поворачивает голову в мою сторону.

– Ну и что там? – безразлично спрашивает.

– Ты родом из Сибири, из какого города?

– Маленький город, называется Междуреченск.

– Твои родители еще живы?

– Наверное, да.

– Наверное? Ты шутишь? Ты что, с ними не общаешься?

Владимир поворачивает голову, смотрит на меня несколько секунд. По его выражению лица ничего не могу понять.

– С чего вдруг такие вопросы?

– Ну, это странно не общаться с родителями.

– Они не воспитывали меня и никогда не интересовались моей жизнью.

Слышу, как он вздыхает.

– Я перевожу деньги крестной, которая живет в том же городе. Она покупает им необходимое. А встречаться с ними мне не хочется. Я просто не чувствую в этом необходимости, – говорит он грубо.

Мне сразу становится ясно, что это внешняя броня, за которой скрывается что-то другое. Может быть, он сам не осознает, что ему это нужно. Не видеть родителей, не ездить на свою родину – это как-то неправильно.

Мы заходим в дом, я вспоминаю о своем торте, быстро обегаю Владимира, беру торт со стола и засовываю в холодильник.

– Что там у тебя? – спрашивает он с интересом.

– Я испекла торт.

Он поднимает брови.

– С чего бы вдруг? Ты могла просто купить его в магазине.

– Отец напомнил, – решаю быть откровенной.

– Да…И как прошла встреча?

– Хорошо. Почему ты не сказал мне сразу всю правду? Что это нужно было для его безопасности?

Владимир, кажется, не находит, что ответить, просто хмурит брови и смотрит на меня.

– Так вот, отец напомнил мне, что я всегда мечтала делать что-то своими руками. Вот я и решила испечь торт.

Владимир садится за стол.

– Давай попробуем его вместе, – предлагает он, и от его предложения