Блаженны сомневающиеся. Не последнее слово - Хаким Юханна Фаранги

Сможем.

— Места достаточно.

— Достаточно.

— Тогда зачем платить за чужой дом?

Сын помолчал.

— Она хочет жить отдельно.

Мать опустила глаза.

— Я ей мешаю?

— Никто этого не говорил.

— А что тогда?

— Она хочет свой дом.

— Ваш.

— Наш.

Мать кивнула.

— Конечно.

Через некоторое время добавила:

— Только зимой мне тяжело носить воду.

— Я буду приходить.

— Не надо.

— Почему?

— У тебя будет жена.

— И что?

— У неё тоже будут дела.

— Воду я принесу сам.

— Не нужно. Как-нибудь справлюсь.

Сын посмотрел на неё.

Она отвернулась.

Вечером он рассказал об этом женщине.

Та спросила:

— И что ты решил?

— Найдём дом неподалёку.

— Хорошо.

Но дом они не нашли.

Один оказался слишком дорогим.

Другой — сырым.

В третьем текла крыша.

Четвёртый был далеко.

Пятый слишком мал.

Женщина сначала ходила смотреть вместе с ним.

Потом перестала.

Однажды спросила:

— Ты ещё ищешь?

— Конечно.

— Правда?

Он рассердился.

— Что это значит?

— Ничего.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Она посмотрела на него.

— Потому что каждый дом тебе чем-нибудь не подходит.

— Хорошего дома пока нет.

— Возможно.

— Ты думаешь, я нарочно?

— Не знаю.

— Мать здесь ни при чём.

Женщина ничего не сказала.

Это рассердило его ещё больше.

— Скажи.

— Что?

— То, что думаешь.

Она посмотрела на него.

— Когда мы смотрим новый дом, ты всё равно думаешь о старом.

Он ушёл.

Через несколько дней они помирились.

Потом снова поссорились.

Весной женщина сказала:

— Я не хочу больше искать дом.

Он сначала обрадовался.

— Значит, будем жить здесь?

— Нет.

Он смотрел на неё.

— Тогда где?

— Я — не знаю. Ты — здесь.

— Ты меня бросаешь?

Она покачала головой.

— Наверное.

— Из-за моей матери?

— Нет.

— А из-за чего?

Она долго не отвечала.

Потом сказала:

— Мы ищем другой дом, а ты всё ещё живёшь в этом.

— Я живу здесь.

— Вот именно.

Она ушла.

Через год вышла замуж.

Он узнал об этом на рынке.

Вечером мать спросила:

— Что случилось?

— Ничего.

— Я же вижу.

Он рассказал.

Мать села рядом.

— Мне жаль.

Он посмотрел на неё.

Она действительно жалела.

И от этого ему стало ещё хуже.

Прошли годы.

Мать состарилась.

Зимой ей стало трудно носить воду.

Иногда болели ноги.

Сын приносил дрова, ходил за едой, звал лекаря.

Если задерживался, она по-прежнему прислушивалась к дороге.

Иногда выходила навстречу.

Однажды она сказала:

— Лучше бы женился.

Он ничего не ответил.

— Я серьёзно.

— Поздно.

— Почему поздно?

— Не знаю.

Она посмотрела на него.

— Ты на меня сердишься?

— Иногда.

Мать побледнела.

— За что?

Он хотел сказать: «Ни за что».

Но не сказал.

— За многое.

Она долго сидела молча.

Потом спросила:

— Например?

Он посмотрел на дверь.

— Ты ведь никогда не запрещала мне уходить.

— Никогда.

— Ни разу не запирала меня.

— Нет.

— Просто каждый раз стояла в двери.

Мать нахмурилась.

— Я тебя не держала.

— Руками — нет.

— Тогда чем?

Он не смог ответить сразу.

— Страхом, наверное.

— Моим?

— Сначала твоим.

Она встала.

Подошла к окну.

— Я потеряла твоего отца.

— Знаю.

— Ты был всем, что у меня осталось.

— Знаю.

— Я боялась.

— Знаю.

Она повернулась.

— Значит, это моя вина?

Сын помолчал.

— Не знаю.

— Ты только что сказал, что я стояла в двери.

— Стояла.

Мать посмотрела на него.

— А ты?

Теперь молчал он.

— Я мог пройти.

— Мог.

— Но не прошёл.

— Нет.

— Почему?

Мать пожала плечами.

— Откуда мне знать?

Он усмехнулся.

— Хороший ответ.

— Другого нет.

Он помолчал.

— Наверное, мне тоже было страшно.

Мать села.

— Чего?

Он посмотрел вокруг.

На стол.

На печь.

На знакомую стену.

— Не знаю.

— Уйти?

— Может быть.

— Остаться?

Он посмотрел на неё.

— Может быть, и этого тоже.

Они больше об этом не говорили.

Через несколько недель сын увидел маленький дом, который сдавали неподалёку.

Две комнаты.

Печь.

Колодец во дворе.

До материнского дома можно было дойти за несколько минут.

Он вошёл.

Осмотрел крышу.

Открыл ставни.

Спросил цену.

И договорился.

Вечером сказал матери:

— Я переезжаю.

Она не сразу поняла.

— Куда?

Он объяснил.

— Зачем?

— Хочу пожить отдельно.

— Почему?

— Потому что хочу узнать, могу ли.

Мать посмотрела на него.

— А я?

Он молчал.

Она закрыла глаза.

Потом сказала:

— Нет.

Сын поднял голову.

— Что — нет?

— Не так.

Она глубоко вдохнула.

— Когда переезжаешь?

— Через три дня.

— Воду кто мне принесёт?

— Я.

— Ты же будешь жить отдельно.

— Отдельно — не значит далеко.

— А если занят?

— Сосед принесёт. Я с ним договорюсь.

— Ему платить надо.

— Заплачу.

— Деньги лишние.

— Нет.

Она хотела ещё что-то сказать.

Не сказала.

Через три дня сын перенёс вещи.

Мать помогала складывать одежду.

Положила ему две рубахи.

Потом третью.

— Эта старая.

— В доме грязная работа найдётся.

Положила полотенце.

Потом хлеб.

Сын посмотрел.

— Я не ухожу в пустыню.

— Хлеб не мешает.

Он рассмеялся.

Мать тоже.

Первую ночь он спал плохо.

Дом был тихим.

Не тем тихим, как родной дом.

Другим.

Никто не ходил за стеной.

Никто не кашлял.

Никто не спрашивал, закрыл ли он дверь.

Он проснулся ещё до рассвета.

Лежал и думал, что можно встать, одеться и вернуться.

Никто не запрещал.

Он не вернулся.

Утром принёс матери воду.

Она спросила:

— Как спал?

— Плохо.

— Я же говорила, там сыро.

— Ты там не была.

— По таким домам видно.

Он посмотрел на неё.

Она замолчала.

— Может, и не сыро.

На второй вечер мать долго прислушивалась к дороге.

Потом встала.

Хотела выйти.

Оделась.

Постояла у двери.

Сняла платок и села обратно.

На третий день сын пришёл поздно.

— Где был? — спросила она.

Он посмотрел на неё.

— Работал.

— До темноты?

— До темноты.

Она уже хотела спросить, один ли он возвращался.

Но вместо этого сказала:

— Есть будешь?

— Буду.

Так