Батя одного хулигана - Алёна Амурская

чеканный, как на медали. За стеклом шумел дождь, по подоконнику постукивали редкие капли. В кабинете пахло чёрным кофе, бумагой и немного - мужским парфюмом, сдержанным, как и он сам.

И мне неожиданно стало как-то спокойнее. Возможно, потому что после того инцидента с возвращением часов Роме «от отца» отношение директора ко мне как-то... смягчилось, что ли. Стало намного лояльнее, чем раньше.

И это было невозможно не почувствовать.

Пауза затянулась, и я решила не ждать. Выдохнула и начала подробно отчитываться:

- Линейка шла по плану. Третий «Б» стоял рядом с моим первым классом. Троица - Иванов, Петров и Сидоров, - начали задирать Рому. Я увидела, что Рома злится, но терпит. Потом они его толкнули. Я собиралась их окликнуть, но дело уже быстро дошло до драки... вот и пришлось вмешаться.

Гаранин кивнул без тени эмоций, будто слушал доклад по погоде.

- По уставу разнимать драки на линейке - задача дежурного учителя, - сказал он хрипловато, пристально глядя на меня. - Формально вы не обязаны были вмешиваться. Особенно если речь о сыне директора.

Он сделал короткую паузу, потом добавил, уже чуть мягче:

- Классный руководитель у третьего «Б» сейчас на больничном, а Елена Федоровна, которая их сегодня замещала, просто физически не могла уследить за двумя классами. Она опытная, но сама понимаете - лиц толком не знает, да и возраст уже... В таких условиях иногда проще вмешаться тому, кто оказался ближе. Иногда инструкции отстают от жизни. Если бы не вы, кто знает, чем бы всё закончилось.

Я кивнула и почти расслабилась, но он тут же добавил неохотно:

- Однако вы слишком часто берёте инициативу, Ангелина Андреевна. Не всем это нравится. Особенно тем, кто привык к порядку на бумаге, как наш завуч. Система у нас дырявая, это надо понимать. И я не могу допустить, чтобы педагоги начали воевать друг с другом, даже из лучших побуждений. С Марианной Григорьевной я переговорю отдельно, но и вы держите себя в руках.

Я пожала плечами, не глядя ему в глаза:

- Мне не хочется, чтобы кто-то из детей пострадал, пока взрослые будут разбираться, кто в этот момент за что отвечает.

Он вдруг разрядил паузу короткой усмешкой.

- Ваш поступок эмоциональный, но правильный. Безопасность детей - приоритет.

Ну надо же! В кои-то веки директор Гаранин со мной согласился. Может, я сплю и вижу сон?

Мне захотелось улыбнуться в ответ, но я сдержалась, потому что ощущение экзамена всё равно никуда не делось.

Тем временем Гаранин, скользнув по мне очередным внимательным взглядом, шагнул к столу и подхватил лист объяснительной...

Но сразу не спешил мне ее передавать.

- За такие слабые места отвечаю я, - равнодушно заключил он. - И разбираюсь сам. Замещающего тоже вызову на разговор - пусть держит ухо востро. В конце концов вы не виноваты, что оказались ближе всех.

В его голосе снова прозвучало что-то живое, удивляя меня и невольно волнуя.

- Если честно, - сказал он слегка насмешливо, - мне спокойнее, когда рядом люди, которые не боятся брать на себя ответственность, если надо.

Гаранин замолчал и неожиданно чуть придвинулся ко мне, заставив сердце пропустить удар.

- Вы ведь всегда так... - проговорил он негромко, глядя мне прямо в глаза. - Всегда идете вперёд первой, даже если можно было бы подождать. Это у вас откуда - с детства или по жизни пришлось?

В этот момент в нём не было ни начальника, ни льда. Сейчас директор говорил просто как мужчина, которому действительно интересно.

Я смущенно пожала плечами, пряча смятение:

- Наверное, с детства. Когда видишь, что другие не справляются, приходится браться самой. У меня так и дома было - трое младших, вечный дефицит взрослых...

Он, кажется, слушал. По‑настоящему. Его взгляд даже вспыхнул и потеплел... но в следующую секунду Гаранин тут же отступил и взял себя в руки.

- Про объяснительную не переживайте, - сказал он глухо. - Я подпишу.

Я кивнула, и тут он передал мне бумагу, случайно коснувшись моей руки. Почему-то этот мимолётный контакт мгновенно отдался в моей груди сладким разрядом тока.

- Спасибо за понимание, Евгений Александрович, - пробормотала я, не зная куда деваться от неожиданно нахлынувшего чувственного волнения.

Из директорского кабинета я вышла на подгибающихся ногах. Это было ожидаемо... вот только я и подумать не могла десять минут назад, что подгибаться они будут не от выговора, а от глупого женского томления.

Ох, Евгений Александрович... ну что вы за мужчина такой? Вечно с вами эмоциональные качели...

И самое пугающее, что это мне даже начало нравиться.

Глава 16. Похожа на Феникса

Глава 16. Похожа на Феникса

Разговор с Гараниным выбил меня из колеи сильнее, чем вся линейка и драка вместе взятые.

Пришлось даже некоторое время постоять в коридоре у окна, рассеянно глядя на привычный школьный хаос после линейки, но мысленно всё еще переваривая необычный тон директора.

За окнами хлестал дождь, и тёмный блеск мокрого асфальта отражался на стенах, будто кто-то разлил туда жидкое стекло. Дети, переобуваясь в раздевалке, топали так, что пол дрожал. Родители переговаривались громкими полушёпотами, все торопились, шумели, собирались по домам.

- Мама! - кто-то вцепился в мой рукав. - Мамочка, ну наконец-то!

Я моргнула, возвращаясь в реальность.

Моя дочка с горящими от беготни и переживаний щечками врезалась в меня маленьким взволнованным снарядом и буквально повисла на руке.

- Мам, - она подняла на меня большие встревоженные глаза, - скажи честно... Рому сильно накажут?

Вот так. Ни здрасьте, ни «как дела», а сразу в яблочко главной проблемы дня.

Я по привычке опустилась к ней на корточки, чтобы видеть её лицо на уровне глаз.

- С чего ты взяла, что его накажут за то, что он защищался? - спросила