О личности. Книга Эго - Бхагван Шри Раджниш

а не «бытие “я”». Или же, что еще точнее, просто «бытие существа» (is-ness), потому что в «бытии моего существа» все еще присутствует оттенок «я». Как только ты осознаешь, что это — «бытие существа», то растворишься во Вселенском.

С исчезновением ума исчезает самость. Исчезает и множество других вещей, которые доставляли столько беспокойства, но казались тебе очень важными. Ты пытался справиться с ними, а они лишь становились все запутаннее и сложнее, все превращалось в проблему, вызывало тревогу и чувство безысходности.

Хочу вновь обратиться к истории под названием «Гусь снаружи». Она имеет отношение к теме ума и твоей безэговости.

Мастер велел своему ученику медитировать над коаном: гусенка поместили в бутылку, внутри которой он и рос. Он постепенно прибавлял в размерах и занимал уже все пространство бутылки. Вскоре он стал таким большим, что уже не мог пройти через бутылочное горлышко — уж слишком узким оно было. Суть коана заключалась в том, чтобы найти решение проблемы: как вынуть гуся, не убивая его и не разбивая бутылку.

Вот где головоломка.

Как же быть? Гусь слишком велик; невозможно вынуть его из бутылки, не разбивая ее, но это недопустимо. Можно было бы достать гуся, убив его, тебе ведь не важно, жив он или нет. Но это тоже запрещено.

Ученик медитирует день и ночь, думает и так, и эдак, но выход все не находится, ибо в действительности его просто нет. Как вдруг, вконец усталый и измученный, он понимает… внезапно он осознает, что мастера вряд ли заботит гусь или бутылка, должно быть, за ними кроется нечто иное. Бутылка — это ум, а гусь — это ты… если ты свидетель, то все возможно. Даже если ты отделен от ума, ты можешь так с ним отождествиться, что почувствуешь, будто заточен в нем!

Ученик побежал к мастеру с ответом: гусь находится снаружи. Мастер сказал ему: «Ты понял. С этого момента пусть он и находится там, вовне. Он никогда и не был внутри».

Если ты продолжаешь ломать голову над проблемой гуся и бутылки, то ни за что не найдешь решения. Требуется понимание: «Наверняка тут скрыт какой- то иной смысл, иначе мастер не дал бы мне этот коан. И что же это может быть?» — потому что вся суть отношений между мастером и учеником, все дело сосредоточено вокруг ума и осознания.

Осознание — это гусь, не заточенный в бутылке ума. Но ты полагаешь, что он внутри, и спрашиваешь всех вокруг, как достать его оттуда. И найдутся идиоты, которые примутся помогать тебе — посредством различных техник — его извлечь. Я называю их идиотами, потому что они так ничего и не поняли.

Гусь — снаружи, он никогда не находился внутри, поэтому вопрос об извлечении его из бутылки вообще не должен возникнуть.

Ум — это цепочка мыслей, проплывающих перед тобой на внутреннем экране. Ты — просто наблюдатель. Но ты начинаешь отождествляться с привлекательным — и угождаешь в ловушку. И стоит тебе попасться на привлекательном, как тут же возникает уродливое, ведь ум немыслим без двойственности.

Осознание не может существовать в двойственности, а ум — без нее.

Осознание не двойственно, двойствен ум.

Потому просто наблюдай. Я не обучаю тебя никаким решениям. Я предлагаю единственное решение:

Просто отступи назад и наблюдай.

Создай дистанцию между собой и умом.

Не важно, является ли нечто хорошим, красивым, вкусным, приятным или же оно уродливо, — оставайся от этого как можно дальше. Смотри на него так, словно просматриваешь кинофильм. Но люди и с фильмами умудряются отождествляться.

В юности я как-то смотрел фильм… Я вообще не смотрел фильмы долгое время. Но тогда я видел, как люди плакали, по их щеками текли слезы, — а ведь ничего не происходило! Просто здорово, что в кинотеатрах темно, это дает людям возможность скрыть неловкость. Я все время спрашивал отца: «Ты видел это? Парень рядом с тобой проливал слезы!»

Отец сказал: «Весь зал рыдал. Это была такая сцена…».

«Но как же, — твердил я, — ведь, кроме экрана, там ничего не было.

Никого не убили, не случилось никакой трагедии — всего-то кинопроекция, картинки двигались по экрану. А люди смеялись, рыдали, и в эти три часа от них ничего не осталось. Они стали частью фильма, отождествились с каким- то киногероем…»

Отец сказал мне: «Если ты будешь настолько обращать внимание на реакцию людей, то не сможешь получить удовольствие от самого фильма».

На что я ответил: «Я могу наслаждаться картиной, но не собираюсь плакать; я не вижу в этом никакого удовольствия. Я смотрю на происходящее просто как на фильм, но не хочу становиться его частью. А все эти люди становятся».

Ты готов отождествиться с чем угодно. Люди идентифицируют себя с другими людьми и этим создают себе страдания. Идентифицируясь с какой- либо вещью, они чувствуют себя несчастными, если не обладают ею.

Идентификация — главная причина твоих страданий. И всякая идентификация — это отождествление с умом.

Просто отойди в сторонку, уступи уму дорогу.

И вскоре ты увидишь, что проблемы никакой нет — ведь гусь снаружи. Нет нужды ни разбивать бутылку, ни убивать гуся.

«Beyond Psychology», глава 19

Как лучше всего избавиться от страха? Мой страх принимает разные обличья: то проявляется как смутная тревога, как комок в животе, то меня охватывает такая паника, что почва уходит из-под ног — словно близится конец света. Откуда берется этот страх? Куда он девается?

Это тот же вопрос, на который я только что давал ответ. Все твои страхи — следствие отождествления.

Ты любишь женщину, и вместе с любовью к ней, в одной связке приходит страх: она может покинуть тебя — до тебя она покинула другого человека и осталась с тобой. Такое уже случалось, не исключено, что она поступит так же и с тобой. Появляется страх, и ты ощущаешь ком в животе. Ты слишком привязан.

Ты не осознаешь простого факта: ты пришел в этот мир один, вчера ты точно так же существовал без этой женщины — вполне прекрасно, и у тебя в животе ничего не сжималось. И завтра, если она покинет тебя… к чему этот ком? Ты уже знаешь, как обходиться без нее, и сможешь быть один.

Страх, что завтра все может измениться… Кто-то может умереть, ты можешь обанкротиться, потерять работу. Может произойти тысяча и одна перемена. Ты обременен бесконечными страхами и опасениями, сплошь беспочвенными — ведь вчера они тоже совершенно напрасно довлели над тобой. Все что