О личности. Книга Эго - Бхагван Шри Раджниш

Говорят, только человек да тараканы обладают этой уникальной способностью. Потому там, куда бы ни забросило человека, окажутся также и тараканы, и куда бы ни добрались тараканы — там будет и человек. Они идут в паре, у них есть нечто сходное. Даже в таких далеких местах, как Северный или Южный полюс… Когда человек доходил туда, он вдруг обнаруживал, что принес с собой тараканов, — и они себя превосходно чувствовали, плодились и размножались.

Если окинуть взором планету, то увидишь — человек живет в тысяче различных климатических условий, географических, политических, общественных, религиозных ситуаций, и ему удается выжить. Он выживал веками… вокруг происходят перемены, а он к ним приспосабливается.

Бояться попросту нечего. Даже если наступит конец света — что с того? Тебе тоже придет конец. Неужели ты думаешь, что он обойдет тебя стороной, оставив одного на островке? Не волнуйся. По крайней мере, парочка тараканов точно составит тебе компанию!

Что с того, если наступит конец света? Мне много раз задавали этот вопрос. Но в чем проблема? — конец так конец. Никакой проблемы нет, потому что нас тоже не будет; нам тоже придет конец, и беспокоиться будет не о чем. Воистину, величайшее освобождение от всех страхов.

Конец света означает конец всем проблемам, всем переживаниям, всяческим ощущениям кома в твоем животе. Я не вижу здесь никакой проблемы. Однако я знаю — все исполнены страха.

Но суть все в том же: страх — производная ума. Ум труслив, и ему стоит бояться, ибо он лишен материальной субстанции — он пустой, полый, оттого и боится всего. Но больше всего он боится, что однажды ты станешь осознающим. Вот уж где поистине конец света!

Не настоящий конец света, а твое осознание, твоя медитативность, с которой ум должен исчезнуть, — вот чего он так боится. Из-за этого страха ум уводит людей от медитации, настраивает их против тех, кто пытается донести какие-либо представления о ней, об осознании и свидетельствовании. Он враждует со мной — и не без оснований; его страх имеет под собой почву.

Возможно, ты и не осознаешь этого, но твой ум по-настоящему боится соседства со всем, что порождает большую осознанность. Она станет началом его конца. С ней грядет погибель ума.

Но тебе бояться нечего. Смерть ума станет твоим возрождением, началом твоей истинной жизни. Ты должен быть счастлив, должен радоваться смерти ума, ибо ничто не дарует большей свободы. Ничто иное не подарит тебе крыльев, уносящих высоко в небо; ничто иное не отдаст все небо тебе.

Ум — это темница.

Осознание — это выход из темницы на свободу, или же понимание того, что темницы никогда не было. Все страхи исчезают.

Я тоже живу в этом мире, но у меня никогда, ни на миг не возникало чувство страха, потому что меня невозможно ничего лишить. Меня можно убить — но я буду видеть происходящее, потому убиваемое — это не я, не мое осознание.

Величайшее в жизни открытие, самое ценное сокровище — осознание. Без него ты обречен блуждать впотьмах, окруженный своими страхами. И ты будешь непрестанно порождать все новые страхи — им не будет конца. Ты будешь жить в страхе и в страхе умрешь, так никогда и не вкусив глотка свободы. А все это время у тебя была такая возможность, в любой момент ты мог ею воспользоваться, но так и не сделал этого.

И вся ответственность — на тебе.

«Beyond Psychology», глава 19

Глава 6. Власть

Всю жизнь меня привлекало могущество власти — и признание, которое я мог бы получить благодаря ей. Сейчас я понимаю всю мелочность и ограниченность подобных устремлений. Более того, я чувствую, что существует иная, истинная разновидность могущества, которое не зависит от признания других или их реакции — оно скорее внутреннее. Не мог бы Ты рассказать об этом явлении, так меня притягивающем?

В заданном тобой вопросе нужно хорошенько разобраться, потому что я могу ответить как утвердительно, так и отрицательно. Я не отвечу «да»; я больше склонен сказать «нет». И объясню почему.

Все это — игры твоего ума. Ты говоришь: «Всю жизнь меня привлекала власть и признание, которое я мог бы получить благодаря ей». Это — честное, искреннее признание. Многие люди, стремящиеся к власти, не способны даже осознать этого, их жажда власти остается практически бессознательной. Другие это замечают, а они сами не отдают себе в этом отчета.

Эта жажда власти — величайший из недугов, поразивших человечество. И все наши образовательные системы, все наши религии, общество, культура всецело этот недуг поощряют.

Каждый хочет, чтобы его ребенок был самым великим на свете. Послушать только матерей, рассказывающих о своих детях так, словно они произвели на свет Александра Великого, Ивана Грозного, Иосифа Сталина или Рональда Рейгана…

Пять миллиардов человек гонятся за властью. Следует понимать, что отчаянная жажда власти возникает вследствие внутренней пустоты.

Человек, не стремящийся к власти, — человек состоявшийся, удовлетворенный, безмятежный, пребывающий в ладу с собой. Все его естество — огромная благодарность бытию; ничто иное не требуется. Все, что тебе ни дается, приходит само, без твоей просьбы. Оно — чистый дар изобильного бытия.

Это — два противоположных пути: первый — стремление к власти, второй — стремление раствориться.

Ты говоришь: «Сейчас я понимаю всю мелочность и ограниченность подобных устремлений…» Они не только мелочны и ограниченны, но и нездоровы, уродливы. Сама мысль о том, чтобы властвовать над другими людьми, предполагает желание лишить их достоинства, уничтожить их индивидуальность, принудить быть рабами. Лишь извращенный ум способен на подобное.

Ты продолжаешь: «Более того, я чувствую, что существует иная, истинная разновидность могущества, которое не зависит от признания других и их реакции — оно скорее внутреннее». Есть в этом доля правды, но она не является твоим опытом.

Да, существует разновидность власти, не связанная с подавлением других, она скорее подобна могуществу цветка, раскрывающего лепестки… доводилось ли тебе видеть это могущество, это великолепие? Видел ли ты могущество звездной ночи? — разве она подавляла кого-нибудь? Наблюдал ли ты могущество крохотного листочка, пляшущего под солнцем, под дождем? Его красоту, его величие, его радость? Ему ни до кого нет дела. Ему попросту не требуются зрители.

Вот истинная независимость. Она ведет тебя к истоку твоего естества, туда, откуда берет начало каждый миг твоей жизни. Но эту разновидность могущества не следует называть властью — иначе выходит путаница.

Само слово