Ветер - Лариса Мельникова

– Мой любимый, я знала, что ты придёшь, – еле слышно произнесла она. – Ты же сказал, что заберёшь меня на Тарон.

– Ты жива, моя малыш! – Ришан крепко обнял Эйр, задыхаясь от радости, гладя жёсткие, растрёпанные солёные волосы. – Мы тебя вылечим, я больше никогда тебя не обижу. Что ты хочешь? Скажи! Почему ты молчишь? Конфет? Я куплю целую фабрику этих конфет, их будут делать только для тебя, самые вкусные…

Из её закрытых глаз катились слёзы и застывали, превращаясь в прозрачную рыбью чешую. Эйр протянула руки, обняла Ришана и поцеловала. Пальцы холодные, как щупальца морского животного. Удивительно, но её губы оказались тёплыми. Только она может так целовать – нежные электрические волны приятно разливаются по телу, сводя с ума. Ришан дотронулся до её плеча, но оно исчезло! Провёл рукой по лицу – оно тоже исчезло… От его прикосновений Эйр таяла и растворялась.

Ришан в ужасе проснулся, испуганно озираясь, пытаясь понять, где находится. Его глаза стали огромными, зрачки расширились, серые глаза превратились в чёрные. Всё хорошо, он у себя в комнате. Вот Джахар, он спит. Успокоившись, Ришан откинулся на спинку стула, закрыв лицо руками. Как здесь душно, запах неприятный… Надо бежать отсюда! Неважно, куда: на воздух, к свету, к людям… Накинув лёгкую куртку, Ришан захватил небольшую сумку и медленно вышел, споткнувшись и едва не упав возле двери.

Шли дни. Лодку уносило всё дальше и дальше на юг. Стало холоднее. Эйр постоянно носила одеяло, как шаль. Одежда, которая нашлась в лодке, не спасала, – она была тёплой только для Атала. Напрасно Эйр боялась дождя – он шёл над морем, а над Чёрной рекой его никогда не было. Она чётко соблюдала свой распорядок, но свободного времени всё равно оставалось много. О чём девушка только не думала! Чаше всего – о Ришане. Эйр представляла, что он делает, о чём он мог думать, когда она была в тюрьме. Пыталась убедить себя, что он хотел помочь ей, но не смог.

Папа… жив ли он? Вспоминала Сеуана. И, конечно, размышляла, что же теперь происходит на Атале. Легенда гласила: Атал будет существовать, пока династия короля не прервётся. Она прервалась. Страшно, больно, плохо.

Прошёл месяц. Эйр привыкла к своему новому дому-лодке, даже придумала ей название: «Элам», что значит – надежда. Хотя надежда таяла с каждым днём: продукты заканчивались, портились, воду она теперь пила из Чёрной реки, но самое ужасное – становилось всё холоднее и холоднее. Хорошо, что и мужчины, и женщины Атала носят брюки, чтобы было удобнее летать, – в них всё же теплее, чем в юбке. Эйр сделала себе обувь из одеяла, разрезав его ножом. Оку Сунгау перестала пугать её – наоборот, теперь она чувствовала себя здесь в безопасности.

Однажды вечером небо раскрасилось разными цветами – зелёным, синим и фиолетовым. Они переливались в торжественном беззвучном танце. Это явление потом ещё несколько раз повторялось. И в целом картина изменилась – море стало стального или серого цвета, небо тоже серое, низкое. Иногда девушка замечала вдалеке огромных морских животных, которых раньше не видела. Они с любопытством наблюдали за ней, но не приближались. Теперь Эйр уже почти ни о чём не думала, – оказалось, что так тоже можно: ни о чём не думать.

Кольцо Ришана лежало в коробочке. Её безмерная любовь к нему сменилась самой сильной ненавистью, какой только может ненавидеть человек. Задавая себе вопрос, почему бы всё это быстро не закончить, Эйр склонялась к тому, что, несмотря на обстоятельства, проделав такой длинный путь, ей хотелось узнать, что же будет дальше.

Глава 6. Жизнь развернуть невозможно

Тару, брат Эйр, был не просто инженером. После армии он тайно подписал контракт и стал офицером секретной службы безопасности. Узнав одним из первых, что враги перешли морскую границу, он срочно связался с королевой, попросил отключить защиту двора и приготовиться бежать. По пути во дворец Тару дистанционно запустил программу разрушения матрицы.

В одной из комнат дворца находились тайный люк в подземный ход – часть секретного подземного города, любой из туннелей которого блокировался в случае опасности. Тару и Сирин сели в маленькую двухместную машину и плавно полетели по туннелю, освещая путь в темноте, пока не попали на секретную военную базу. Приезд королевы всех очень обрадовал и воодушевил – было видно, что она ждёт ребёнка! Здесь, в подземельях, они были в безопасности. Теперь, когда королеве ничего не угрожало, Тару принялся за работу: он возглавлял группу по развёртыванию новой подводной защиты острова. Другая группа военных разрабатывала план спасения Эйр, Тару тоже принимал в этом активное участие. Учёным и военным требовалось примерно две недели, чтобы привести в действие новую защиту и снова закрыть границы, они без отдыха работали над этим.

Тем временем в стране хозяйничали таронцы. Военные базы, о которых они знали, разбомбили или захватили. Всё, что считали ценным, захватчики увозили на Тарон: технику, технологии, полезные ископаемые, продукты питания, растения и животных. Установили законы военного времени: за любую попытку сопротивления или неподчинения полагался расстрел на месте. Некоторых, кто просто попал под горячую руку, расстреляли безо всякой причины. Ужас войны снова охватил остров. Страх парализовал аталанов. Связи не было, по телевидению транслировался только один канал, где таронцы сообщали новости и озвучивали требования. Никто не понимал, что происходит. Где правительство, армия? Что таронцы собираются делать?

Операцию по захвату острова готовили в обстановке строжайшей секретности, общение по мобильной связи при этом было исключено. Роль студентов изначально состояла только в том, чтобы передавать свежие географические карты и некоторые другие общедоступные данные, но, узнав о том, насколько плохо охраняется семья короля, во время каникул план скорректировали. Для короля Агуана III использовали специальный газ, который и вызвал инфаркт. Студенты провели операцию идеально, никто ничего не заподозрил. А Сеуан, наоборот, должен был погибнуть трагически, так, чтобы повергнуть страну в шок, – легенда же гласит, что Атал существует, пока династия короля не прервалась. Кинжал Кхарата подходил для этого как нельзя лучше – орудие убийства добавило преступлению мистики и символизма, чему на Тароне придавали очень большое значение.

У тех, кто разрабатывал хитроумный план, не было прямой связи со студентами. Каждый шаг осуществляли осторожно, по ходу исполнения корректировали следующие шаги и были готовы в любой момент свернуть операцию. К удивлению таронцев,