Ветер - Лариса Мельникова

вязкую кашу. Какая она гадкая, эта каша… Если её подозревают в убийстве, значит, должны допрашивать. Как минимум, сказать об этом, дать адвоката. Достаточно же просто посмотреть матрицу, и будет всё понятно. Неужели этого не сделали? Скорее бы этот страшный сон закончился.

Эйр потеряла счёт времени. Казалось, прошёл месяц, хотя на самом деле минуло всего три дня.

Вдруг за стеной послышались голоса: говорили по-таронски! Неужели… Эйр бросилась к двери. Сейчас зайдёт Ришан, они обнимутся и больше никогда не расстанутся.

Заскрипел замок, дверь открылась. Эйр в ужасе отпрянула назад – за ней пришли… два незнакомых таронца! Растерянная девушка в ужасе смотрела ни них, ничего не понимая. Ей надели наручники и повели по коридору, потом посадили в сферу без окон. Эйр умоляла охранников объяснить, что происходит, но они не обращали внимания на её слова. Было очевидно, что они не знают языка.

Её привезли в другую тюрьму и отвели в камеру – одиночную, холодную. Эйр стало страшно. Кто эти таронцы, что вообще происходит? Что с ней будет? Почему ей никто ничего не объясняет? Ей полагается адвокат, где он? Вопросов больше, чем ответов.

Эйр не фиксировала смену дней и совершенно не понимала, сколько прошло времени. В небольшое мутное окно она видела только глухую стену. Еду передавали через специальное окошко в двери, тот, кто её приносил, сразу уходил. Часто Эйр охватывал страх, холодный, животный, в эти моменты она была готова кричать от ужаса, хотелось, чтобы хоть кто-то оказался рядом, всё равно, кто. Но никого не было.

Она потеряла ощущение дня и ночи. Наплакавшись, девушка ненадолго засыпала, невзирая на время суток, но выспаться не могла. Однажды вечером за дверью послышались шаги, окошко открылось, Эйр бросилась к нему. За дверью стояла Ирмин!

– Привет, Эйр, у нас мало времени, – сказала она тихо, озираясь по сторонам.

– Ирмин, как ты сюда попала?!

– Это не важно. Тебя приговорили, Эйр. Пришла сказать тебе.

– Что?

– Тебя отправят по Чёрной реке как убийцу короля Сеуана.

– Но это не я! Можно же посмотреть по матрице!

– Нет, нельзя. Ты ничего не знаешь: в ту ночь, после убийства короля, кто-то отключил все уровни защиты границы. Корабли перешли границу, и даже авианосцы! Самолёты и ракеты разбомбили военные базы. Таронцы зашли сразу во все города на западе, взяли в заложники правительство и заняли Совет. Очень много кораблей, они каждый день ещё прибывают.

– Этого не может быть!

– Хуже всего то, что они по всем каналам сообщили: ты созналась в убийстве Сеуана – не могла простить, что он не на тебе женился. Есть запись допроса.

– Но меня допрашивали только как свидетеля! Я не признавалась!

– Не кричи. Это искусственный интеллект – кто тебя хорошо знает, понимают, что это не ты говоришь.

– А матрица?

– Туда заходили только таронцы. Никто не знает, запустили ли они её вообще.

– А папа?

– Очень переживает, но держится, пытается тебе помочь. Все пытаются тебе помочь. Тару только исчез, не можем найти. Правда, связи по всей стране нет.

– А что с Сирин?

– Сирин тоже пропала, её объявили в розыск.

– А… Рихан и Захар?

– А что Рихан и Захар?! Получили свои награды и сидят в Совете.

– Свидание окончено! – еле слышно сказал кто-то на чистом аталском.

– Мне пора, Эйр.

– Прощай... – прошептала Эйр сухими губами.

Окошко захлопнулось. Эйр села на кровать и зарыдала. Она выла, кричала, била руками стены. Хотелось рассыпаться на атомы и исчезнуть, чтобы не было никогда на свете такой девушки Эйрлин.

«Разве я хотела этого?! Погубила Сеуана, папу, страну! Что теперь будет? Что со мной будет?! Если бы можно было вернуться назад, сказать спасибо за альбом и уйти домой! Ничего этого бы не случилось! Как это возможно? Разве это может быть? Как страшный сон… Но… как они смогли? Как им это удалось? Отключили защиту границ на всех уровнях… Кто и как убил Сеуана?»

Чем больше она думала обо всём, что сказала Ирмин, тем меньше понимала, как это можно было осуществить. Разве под силу такое двум студентам? События мелькали в голове, но в общую картину не складывались. Строительная техника во дворе дворца, сферы какие-то… Ришан держит кинжал Кхарата. Пропажа браслета… Как жестоко! Как больно… Разве можно вот так?!

Всю ночь Эйр сидела, обхватив руками колени, думала, плакала. Старая легенда о царстве Кхарата с детства так или иначе была где-то рядом. Только она – не принцесса Сиан, а преданный и уничтоженный царь Кхарат! Иногда Эйр впадала в забытьё, потом просыпалась и холодела от ужаса.

В один из коротких периодов сна ей приснилась… мама. Она ходила по дому, что-то прибирала, потом пришла на кухню и стала готовить. Всё это время Эйр пыталась разглядеть её лицо, но это не получалось, – мамино лицо было как будто размыто. Эйр прилагала усилия, ждала, что она как-то по-другому встанет, но нет – лица не было видно. Эйр прямо во сне охватило отчаяние, хотелось закричать, чтобы мама повернулась к ней... Она резко проснулась. Опять стало очень страшно.

Утром принесли завтрак. Хотелось только пить. Напиток показался каким-то странным, но Эйр его выпила. Стали неметь сначала пальцы, потом руки, ноги. Каждое движение давалось с трудом. Голова не поворачивалась, только глазами можно было двигать. Говорить невозможно, хотя мозг сохранял ясность.

Пришли таронские солдаты, связали ей руки и, придерживая с двух сторон, понесли по коридору. Все сели в сферу без окон и полетели. В полумраке она разглядывала таронцев – они казались ей ужасными, как чудовища. На руке одного из них Эйр заметила аталский браслет. Он не подходил по размеру и еле-еле держался на руке, к тому же, надет задом наперёд, и дата выставлена неверно. Всем известно, что день казни бывает каждый год в один и тот же день.

Полёт оказался совсем недолгим. Увидев пристань, лодку на буксире и катера, Эйр всё поняла, но ни кричать, ни говорить, ни плакать не могла. С трудом двигая головой, она пыталась найти хотя бы одно знакомое лицо, но там были одни таронцы, которых она не знала. Все говорили на таронском. От действия напитка звуки сливались в сплошной гул, в нём смешались и шум моря, и крики птиц.

Солдаты завели её в лодку, посадили на лавку, развязали руки и пересели в катера. Буксир