Ветер - Лариса Мельникова

– Нет, на Атале драгоценности ничего не стоят. Предметы, которые раньше были роскошью, давно перестали ею быть. Стоимость субъективна – затраты на производство золота ненамного больше затрат на производство, скажем, меди. О предметах искусства и говорить нечего – ну не может картина стоить, как несколько домов. Об этом кинжале папа часто рассказывал в разных передачах, читал лекции, все знают, кому он принадлежит. Даже если кому-то и придёт в голову его украсть, он ничего не сможет с ним сделать.

– Странные вы, аталаны, конечно. У нас за такую штуку можно самолёт себе купить.

– Зачем?

– Летать. У нас нет сфер, как ты знаешь. Это у вас всё напрокат, а у нас всё должно быть своё. У нас всё по-другому, Эйр. Короли не ходят по улица, не учатся в университет, не служат в армии, близко подошёл без разрешения – сразу тюрьма! После премьера думаю: не надо к тебе больше подходить, чтобы проблема себе не делать, – с принцем дружит, во дворец, как к себе домой, ходит, папа по телевизор выступает!

Ришан с интересом разглядывал кинжал. Его серые глаза в полумраке сверкали, как драгоценные камни.

– Вот как раньше делали: две тысячи лет – а он как новый!

– Его король Агуан папе подарил на свадьбу. Когда они были молодые, ездили на раскопки в Сунгат. Там Раонтан такой широкий, что с одного берега не видно другого, недаром город так и называется – «Речной». В тех местах постоянно ведутся раскопки: некоторые древние поселения находятся в одном и том же месте, только в разных слоях. Агуан, тогда ещё принц, откопал клад, очень много всего – оружие, драгоценности. Учёные выяснили, что всё это принадлежало самому царю Кхарату, а кинжал подарили в благодарность за находку.

– Про этого царя был спектакль?

– Да, про него. Старая легенда с детства была рядом со мной.

– Почему её герои имеют такие странный имена? Не аталские.

– На Атале все говорят на одном языке, у нас нет диалектов. А во времена раздробленности, в эпоху воюющих царств, правители каждой области хотели как-то обособиться, показать остальным, что они – самобытное независимое царство. Вот некоторые и придумали называть детей по-своему, не так, как в других областях, – у кого на что хватило фантазии. После объединения традицию прекратили, всех детей стали называть обычными аталскими именами. Кстати, обрати внимание, – почти все женские имена у нас происходят от названий драгоценных камней. Моё тоже.

– На Тароне у тебя будет много драгоценностей.

– Я не знаю, в каких случаях их надо надевать.

– Научишься.

– А твоё имя что-то значит?

– Хитрость, острый ум – так примерно можно перевести. В аталском нет один такой слово.

– А Захар переводится как «сила», верно?

– Да. Очень популярный имя у нас.

Пришло сообщение. Ришан активировал экран браслета. Эйр по звуку поняла, что сообщение от Джахара.

– Ой-ой, сейчас меня все пойдут искать. До завтра, моя малыш. Утром иди в больницу, а потом в университет. Будь веселей: если папа увидит, что ты грустишь, дольше будет болеть. Жаль, не могу передать ему привет. Мне пора, ребята из службы безопасности уже беспокоятся.

Ришан оказался прав – папа выздоровел. Но врачи сказали, что следующего приступа он, скорее всего, не переживёт.

Глава 5. Падение

По окончании траура Сеуан стал королём Атала и отправился в рабочую поездку по городам страны. Время шло. Уже зима подходила к концу. Эйр где-то потеряла браслет и осталась без связи. Новый сразу покупать не стала: надеялась, что кто-нибудь найдёт и вернёт старый, – там были очень нужные фотографии. Браслет не нашёлся, а когда она купила новый и включила его, то увидела долгожданное приглашение от Сеуана. Он назначил встречу на конец недели, но Эйр предложила встретиться раньше. Король согласился. Что он скажет? Что сделает?

Перед калиткой Эйр ненадолго остановилась – собраться с мыслями. Потом посмотрела в камеру и зашла во двор. Повсюду работали строители – ремонт шёл полным ходом. Скульптуры закрыли какой-то тканью: от этого Эйр стало не по себе – на Атале похожей тканью накрывали умерших. Дорожку частично разобрали и выкопали глубокую яму. Девушка заглянула в неё. Внутри всё похолодело. «Моя жизнь без Ришана будет такой же пустой и холодной, как эта яма. Такой исход, к сожалению, наиболее вероятен». Рабочие попросили немного подождать.

Почему так тревожно? А как иначе? Сегодня должна решиться её судьба...

Дверь во дворец оказалась не заперта, Эйр на несколько секунд остановилась в коридоре, поправила волосы, пытаясь успокоиться и унять дрожь. Наконец она собралась с духом, зашла в зал и остолбенела от ужаса: на полу, в луже крови, лицом вниз, лежал Сеуан. Ветер развевал белые занавески, испачканные кровью. Рядом лежал кинжал Кхарата – спустя тысячи лет он снова выполнил страшную работу, ради которой был создан.

Девушка бросилась к королю, но, наступив на кровь, остановилась, – даже если он жив, она ничем не поможет. Нужно срочно вызывать врачей. У Эйр перехватило дыхание, она едва держалась на ногах. Сильный порыв ветра немного привёл её в чувство. Не двигаясь с места, дрожащими руками Эйр вызвала полицию, врачей. Они приехали быстро и сообщили, что король мёртв. Как это возможно? Кто и зачем это сделал?

Её забрали в полицию и допросили, забрали браслет и отпустили домой. Эйр ушла в свою комнату и долго плакала, крепко обнимая мягкую игрушку – подарок Сеуана, не в силах поверить, что его больше нет. Так она и уснула, одетая, с игрушкой в руках. Среди ночи приехала полиция. Сонную растерянную девушку забрали, ничего не объяснив, посадили в камеру и сказали – ждать. Эйр понимала, что она главная подозреваемая, – это логично. Она не беспокоилась: скоро посмотрят матрицу, и всё выяснится. Но прошёл день, другой, а к ней никто не приходил. Трижды в день подавалась еда, но камера была так устроена, что заключённый не мог никого увидеть.

На третий день за дверью послышались шаги.

– Прошу вас, позовите кого-нибудь из полиции! Мне нужна помощь! – крикнула Эйр, решив немного схитрить.

Загремела посуда. На небольшой полке у двери появились тарелка и стакан.

– Не уходите! Пожалуйста, ответьте мне!

Шаги стихли. Снова наступила тишина. Как страшно. Эйр взяла тарелку и стала мять ложкой