Не бывший - Инна Инфинити

аж дернулся от неожиданности. Я солгу, если скажу, что напрочь забыл девочку из Сочи. Нет, я не забыл Алину после возвращения домой и примирения с Катей. Иногда я вспоминал ее и даже хотел написать, спросить, как дела, но успевал вовремя себя остановить. Ещё я вспоминал Алину, когда думал о том, как стало спокойно и хорошо с Катей.

«Прямо как было с Алиной», думал я и радовался, что Катя смогла пересмотреть свое поведение.

Алина позвонила, когда я был на работе. Я сидел один в своем кабинете, поэтому сразу поднял трубку. В груди зашевелилось неприятное предчувствие. Я понимал: Алина звонит не просто так. Не для того, чтобы спросить, как мои дела и что у меня нового.

- Алло, - я принял вызов и услышал в трубку, как Алина плачет. У меня внутри аж все сжалось. - Алина, привет. Что случилось?

- Ян…. - она всхлипнула, а я уже похолодел от ужаса. - Ян, я беременна. От тебя.

Смысл ее слов проникал в мой мозг словно сквозь вату. Алина продолжала плакать в трубку, а я тупо молчал и не мог выдать никакой реакции. Я онемел от шока. В голове роем пчел жужжали мысли, но не было ни одной связной.

- Я звоню, чтобы уведомить тебя о том, что ты станешь отцом, - пробормотала Алина сквозь слёзы. - Если не веришь мне, что ребёнок от тебя, можешь сделать анализ ДНК. Но, впрочем, дело твое. Можешь не делать анализ и не верить, я звоню только потому, что ты имеешь право знать.

У меня в голове не было ни капли сомнений, что Алина говорит правду, и ребёнок мой. Потому что я скорее был готов поверить в то, что земля плоская и молоко черное, чем в то, что милая наивная чукотская девочка Алина может так жестоко кого-то обмануть.

- У меня только один вопрос, - вымолвил я заплетающимся языком. - Как это могло случиться?

Мы предохранялись. У нас не было ни одного незащищенного полового акта.

- Я не знаю, - снова всхлипнула Алина. - Говорят же, что презервативы не дают стопроцентной защиты.

Я упал лицом в ладонь и почувствовал себя так, будто наступил конец света. Мне захотелось завыть вслед за Алиной.

- Я тоже не в восторге! - выкрикнула Алина. - И мне ещё хуже, чем тебе! Ты можешь сделать вид, что этот ребёнок не имеет к тебе отношения, а я не могу так сделать! Он со мной навсегда!

Я молчал. Слушал плач Алины и вспоминал свое бедное несчастливое детство. Вспоминал, как мама тянула меня одна, пока отец пропадал неизвестно где и не присылал ни копейки. Вспоминал, как у меня были только одни штаны, которые мама руками стирала вечером и сразу вешала на батарею, чтобы к утру высохли. Вспоминал, как у всех детей во дворе были красивые игрушки, а у меня не было. Вспоминал, как мама в прямом смысле наливала мне в тарелку последний половник супа без мяса, а сама ложилась спать голодной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Алин, не плачь, - попросил я. - Обещаю: вы с ребёнком не будете ни в чем нуждаться.

Глава 25. Признание

Глава 25. Признание

Ян

Я как мог оттягивал момент, когда придется рассказать Кате о том, что у меня будет ребёнок от другой девушки. Я даже рассматривал вариант вообще ничего ей не говорить. Но я собирался признать ребёнка, дать ему свою фамилию и вписать его в свой паспорт, так что существовал большой риск, что Катя бы увидела в моем удостоверении личности запись о наличии у меня ребёнка. И тогда было бы ещё хуже.

Но все же я не знал, как сказать ей. У нас все было настолько идеально, что я боялся испортить. Мы жили в полной идиллии, гармонии и взаимопонимании. Мы не ругались. Даже голоса не повышали друг на друга. Нам было хорошо и легко вместе, как никогда.

Катя полностью оправилась от ДТП и даже нашла себе небольшую работу - редактировала рукописи писателей для какого-то издательства. Она говорила, что ей нравится работа, потому что, во-первых, можно делать ее из дома, а во-вторых, рукописи книг были очень интересными, и она с удовольствием их читала. Катя обожала читать книги.

Чувство вины точило меня. Я ощущал себя предателем, изменщиком. Хотя формально не изменил Кате, но все равно мне было гадко. Я жалел о связи с Алиной. Дернуло же меня подойти к ней на той набережной…

Катя словно чувствовала: что-то не так. То и дело спрашивала:

- Все в порядке? Ничего не случилось?

Я врал:

- На работе опять сложности, а так все в порядке. Иди ко мне.

Я стал вдвое больше целовать и обнимать Катю, как будто это помогло бы мне загладить чувство вины перед ней. Я окружил Катю заботой и лаской. Мне было хорошо с ней, я любил ее и хотел прожить с ней всю жизнь. И я понятия не имел, как обрушить на Катю известие о том, что от меня беременна другая девушка.

Я мало общался с Алиной. Только исправно переводил ей четверть своей зарплаты - сколько положено по закону. Получалась очень крупная сумма даже по меркам Москвы, и я был уверен, что Алине этого хватает и на себя, и на будущего ребёнка. Если бы Алина пожаловалась, что мало, то я бы стал переводить больше. Но она не жаловалась, из чего я сделал вывод, что ей хватает денег.

Алина вообще не очень охотно со мной общалась даже в те редкие случаи, когда я писал ей первым. Она не рассказывала мне ничего о ходе беременности, пока я не начинал задавать вопросы сам. Например, Алина уже знала пол ребёнка, но не говорила мне, пока я не спросил первым. Она не присылала мне снимки узи, не передавала слова врачей. Вообще ничего не говорила. У меня сложилось впечатление, что я неприятен ей, поэтому решил не досаждать и сильно не лезть со своими расспросами.

Даже когда я спросил Алину, как она планирует назвать сына, и она ответила, что Михаилом, я промолчал. Моего отца зовут Михаил, и меньше всего мне хотелось бы, чтобы моего сына звали так же. Но я побоялся спорить с Алиной.

Я вообще в принципе боялся лишний раз навязываться к Алине со своим любопытством. А мне было любопытно про ребёнка абсолютно все