Не бывший - Инна Инфинити

В нашу жизнь вернулись скандалы, и я снова почувствовал колоссальную усталость от токсичных отношений.

Глава 28. Или я, или он

Глава 28. Или я, или он

Фраза «Или я, или он» стала звучать в нашем доме почти ежедневно. Под «он» имелся в виду Миша. Мне постоянно приходилось делать выбор между сыном и женой. Я выбирал последнюю, но с каждым разом мне хотелось делать это все реже. Из любимой женщины Катя превратилась в человека, который высасывал из меня все силы: своей ревностью, своей злостью, своей ненавистью к моему ребёнку. Мне снова стало все меньше хотеться приходить домой.

Катя ревновала меня к Алине, хотя наше общение было минимальным. После моей поездки в Москву к Мише жена несколько дней терзала меня вопросом: «Ты спал с ней, да? Спал?». Нюхала меня, мои рубашки, искала следы губной помады.

А я не то что не спал с Алиной, я даже не прикасался к ней. В первую очередь потому что она сама держалась от меня подальше. Алине словно претила мысль находиться со мной ближе, чем на расстоянии метра. Мать моего ребёнка сильно изменилась с того момента, как мы с ней расстались в Сочи. Внешне это была все та же девочка с набережной, но внутренне… С каждым своим приездом я не узнавал Алину.

Теперь это была уверенная в себе молодая женщина. Из глаз ушли детская наивность и вера в добро. Алина разговаривала со мной только по делу, всем своим видом давая понять, что ей некогда тратить на меня время. Теперь Алина знала цену времени. Иногда, глядя на Алину, я задавался вопросом: «У нее есть кто-нибудь?». Я не спрашивал, но был уверен, что есть. Такая красивая и уверенная в себе девушка не могла быть одна.

Мне было больно от осознания, что рядом с моим сыном находится другой мужчина. Я представлял, что однажды Алина выйдет замуж, и Миша станет называть папой другого человека. Мой сын рос, а я этого не видел. Он уже хорошо разговаривал, многое понимал. А я находился за тысячи километров от него.

С каждым днем я все больше превращался в своего собственного отца. Эта мысль приводила меня в ужас. Я становился человеком, которого ненавидел больше всего на свете. В детстве я мечтал о папе. Загадывал его на каждый праздник. Когда в квартире звонил домашний телефон, я несся к нему с криком: «Это папа мне звонит!». И каждый раз это был не он. Тогда у меня в груди разливалось чувство горького разочарования.

Родители развелись, когда мне было семь лет. Первое время отец общался со мной, приезжал, навещал. Но с каждым разом это становилось все реже. А потом он женился второй раз, у него родились новые дети, и он совсем забыл обо мне. Даже алиментов матери не платил. Потому что в новой семье деньги были нужнее.

Я прекрасно помню момент, когда дома зазвонил домашний телефон, а я больше не побежал к нему с криком: «Это папа!». Я делал уроки, а мама только вернулась с работы. Она пыталась что-то приготовить из тех немногих продуктов, которые были в холодильнике. И вот телефон издал трель. Я поднял голову от тетради и посмотрел в открытую дверь своей комнаты. С моего места за письменным столом хорошо был виден телефонный аппарат на тумбочке в прихожей.

Мама не шла к телефону первой, потому что знала: я сейчас к нему побегу. Телефон издал вторую трель. А я сидел за письменным столом, держал в руках ручку, смотрел на аппарат с трубкой и чувствовал, как внутри что-то умирает. Это умирала надежда. Телефон издал третью трель. «Наверное, это маме кто-то звонит», подумал я и опустил голову обратно к тетради. .

Мать подошла к телефону после шестой трели. Это оказалась ее коллега с работы, которая хотела что-то спросить у родительницы по рабочему вопросу. Мама, безусловно, обратила внимание, что я не побежал к телефону. Закончив разговор с коллегой, она подошла ко мне и молча меня обняла. Слёзы закололи глаза, но я изо всех сил старался сдержаться.

- У тебя всегда буду я, - сказала мама и поцеловала меня в макушку.

Так и было, пока она не умерла от инсульта. Мне было двадцать пять лет, когда это произошло. К тому моменту я уже отучился в институте, и меня взяли на работу в нефтяную компанию нашего города. Я стал делать первые успехи, у меня появились деньги. Со своей первой зарплаты я купил маме стиральную машинку автомат и посудомойку. Со второй зарплаты частично обновил мебель в квартире. Она, привыкшая жить в лишениях, постоянно говорила: «Мне ничего не надо, Янчик. Мне всего хватает». Но я все равно продолжал с каждой зарплаты что-то покупать маме, пока ее не разбил инсульт.

Мой отец объявился не так давно. Сейчас он старый и с кучей болезней. Один его сын от второго брака сидит в тюрьме, второй нигде толком не работает. А от каких-то старых знакомых отец прознал, что я вроде как при деньгах. Теперь у него очень много желания со мной общаться. Я сменил номер телефона, чтобы он мне не звонил, так этот урод теперь распускает слухи, что я такой-сякой забыл про отца. Мне плевать на слухи. Просто я поражаюсь его гнилой душе.

С каждым днем, как Миша рос, я чувствовал, что все больше и больше превращаюсь в своего отца. Я ненавидел себя за это. Параллельно Катя постоянно делала мозги.

- А если у нас будет ребёнок, ты будешь любить его больше, чем того ребёнка? - спрашивала меня постоянно.

Катя хотела ребёнка только для того, чтобы оборвать мое общение с Мишей (которого и так почти не было). Ее больше ничего не интересовало. Катя отчаянно искала способы сделать так, чтобы я перестал платить Алине алименты и перестал общаться с Мишей. Почему-то она была уверена, что у нее это получится, если у нас появится совместный ребёнок.

Я бы хотел общего ребёнка с Катей, но не для того, чтобы она с помощью ребёнка манипулировала мной. А Кате было нужно именно это - средство манипуляции. Поэтому в нашей интимной жизни я был максимально осторожен. В целом с каждым новым днем наш брак оказывался в большем тупике. Катя требовала перестать платить алименты и общаться