Не бывший - Инна Инфинити

- как он развивается, что говорят врачи, пинается ли уже. Когда я писал Алине первым, она отвечала односложно. Это был такой тип общения, когда вежливость не позволяет послать человека на три буквы, поэтому приходится что-то ему отвечать, хотя не хочется. Я догадывался: у Алины есть на меня обида. Но не понимал, за что. Если только за всю эту ситуацию с нежелательной беременностью, потому что из-за нее жизнь Алины изменилась гораздо сильнее, чем моя.

Приближалось время родов. Я собирался лететь в Москву, чтобы забрать Алину из роддома и признать ребёнка. А значит, приближалось время, когда нужно было рассказать Кате правду. Скрывать дальше было нельзя.

Я понимал: мое признание будет иметь эффект разорвавшейся бомбы. Катя вполне могла захотеть уйти от меня. Я боялся этого, потому что любил Катю и не хотел терять ее. Но в то же время осознавал: она имеет полное право на гнев и обиду. Если бы Катя мне внезапно заявила, что у нее будет ребёнок от другого мужчины, я не знаю, как бы я отреагировал.

Я решил сделать Кате предложение и рассказать правду. Во-первых, я действительно хотел жениться на Кате. Во-вторых, надеялся, что кольцо с бриллиантом как-то ее смягчит.

Я решил устроить нам дома романтический ужин. Пока Катя гостила у родителей, я заказал доставку из ресторана и купил большой букет любимых Катиных цветов. Она приехала вечером, стол уже был сервирован. У Кати загорелись глаза восторгом, она бросилась мне на шею. Мы долго целовались, как подростки, прежде, чем сесть за стол. Катя радовалась словно ребёнок.

- Ян, ты никогда не устраивал мне романтики дома! - она вдохнула аромат букета и вернула его в вазу. - Что случилось? - с подозрением прищурился глаза.

У меня аж сердце сжалось.

- Никогда не поздно начать.

- Ты водил меня в рестораны, но чтобы вот так: сам, дома… Никогда такого не было.

- Ну, готовил я не сам. Это доставка из ресторана.

- Тот факт, что ты накрыл на стол, да ещё и так красиво, уже достижение.

Катя потянулась ко мне и поцеловала в губы.

- Родители, конечно, не дали мне уйти голодной, но я все равно с удовольствием съем эту рыбу, - Катя положила себе на тарелку кусок форели.

Я не знал, когда лучше сказать. Сейчас? Или подождать пока она поест?

Но с другой стороны я ждал почти девять месяцев.

- Кать, мне скоро надо уехать в Москву, - вымолвил я.

- Зачем? - бросила на меня беглый взгляд и положила в тарелку ложку салата. - Командировка?

- Нет.

- А что тогда? - удивилась.

- Кхм…. Там такая ситуация…

- Какая?

- В общем, когда мы с тобой расстались прошлым летом, и я поехал в Сочи, там…

Катя отвлеклась от деликатесов на столе и повернула ко мне голову с внимательным взглядом.

- У меня там случился курортный роман с девушкой. Она тогда от меня забеременела и скоро рожает. Извини, что не сказал сразу.

Я быстро выпалил и замолчал. Катино лицо вытягивалось по мере того, как до нее доходил смысл моих слов.

- Катя, я тебя люблю и хочу прожить с тобой всю жизнь. Ты выйдешь за меня замуж? - я быстро вытащил из кармана коробочку с кольцом и раскрыл ее перед Катиным лицом. - Я люблю только тебя и хочу быть только с тобой. Ты станешь моей женой?

Катя застыла как мумия. Ее голубые глаза были распахнуты на пол-лица. Кожа резко побледнела. А затем я заметил, как задрожала ее верхняя губа.

- Что ты сказал? - выдохнула она едва слышно.

- Выходи за меня замуж.

- Нет, до этого.

Я сглотнул ком.

- От меня беременна другая девушка. Скоро она родит. Прости.

Три, два, один…

Катя взорвалась.

Глава 26. Связь

Глава 26. Связь

С того момента наши с Катей отношения снова пошли по наклонной. Мои попытки объяснить ей, что я люблю ее и хочу семьи именно с ней, не имели особого эффекта. Периодически, конечно, случались проблески, когда Катя бормотала:

- Да-да, я понимаю, мы с тобой в тот момент не были вместе. Ты и сам не рад этой ситуации.

Но большую часть времени Катя или была закрыта в себе, или скандалила со мной.

Я слетал в Москву на выписку Алины из роддома, хоть Катя и угрожала мне расставанием, если я это сделаю. Как бы я не дорожил отношениями с Катей, я не могу не поехать на выписку. Это мой ребёнок, и я должен был его признать. И, черт возьми, я уже любил его. .

Это было странно осознавать и ощущать. Я не видел Алину беременной, даже не видел ее фотографий с животом, не видел снимков УЗИ, но чем ближе были роды, тем сильнее я ощущал незнакомое мне ранее чувство привязанности. Это была не та привязанность, которую испытываешь к девушке, когда влюблен, или к собаке, когда заводишь ее. Это была привязанность другого рода. Что-то наивысшее и наисильнейшее. Что-то, что нельзя описать словами, а можно только прочувствовать.

Конечно, я полетел в Москву забирать Алину из роддома. Там я впервые взял своего сына на руки, посмотрел в его крохотное личико и почувствовал удар под дых. Мне не нужны были никакие тесты ДНК. Я знал: это мой сын.

Я повез Алину домой, она снимала квартиру. Посмотрел ее жилье, убедился, что все в порядке: и жилищные условия, и необходимые для ребёнка вещи. Мне хотелось задержаться в Москве подольше, но давили обстоятельства, а именно - две обиженные на меня женщины. Одна дома в Тюмени, вторая в Москве.

Алина держалась со мной холодно и отстраненно, смотрела на меня как на постороннего мужика с улицы и на любые мои вопросы отвечала: «У нас все в порядке. Нам ничего не надо».

Она, кстати, изменилась за девять месяцев беременности, что мы не виделись. Однозначно стала взрослее. Из взгляда ушли наивность и вера в мир во всем мире. Хотя внешне Алина осталась такой же - хрупкой, нежной голубоглазой блондинкой.

Я вернулся в Тюмень и стал пытаться наладить отношения с Катей. Она не уходила от меня, но и не прощала. Из-за этого наши отношения находились в постоянной неопределённости. То у нас все хорошо, и мы обсуждаем нашу свадьбу, то Катя вдруг начинает скандалить и обвинять меня во всех