Ветеринар-попаданка. Приговор драконьего принца - Лилия Тимолаева

прежде не слышала этот смех.

Без осторожности.

Без двора.

Без проверки, можно ли будущему королю позволить себе лишнюю эмоцию.

Эрвейн заметил, что все смотрят.

— Продолжайте, — сказал он.

Смех исчез, но улыбка осталась.

— Вот видите, — сказала я. — Первый успех.

— Сейр поел травы.

— Я не о нем.

Он покосился на меня.

Я сделала вид, что очень занята воротами.

Тарса устроила нам второй успех через час.

Или провал.

Зависело от отношения к дорогим украшениям.

Совет успел прислать людей, которые начали оформлять двор, несмотря на мои возражения. По углам поставили высокие стойки с тяжелыми серебряными символами короны.

— Уберите, — сказала я.

Старший распорядитель возмутился:

— Это знаки дома Корд.

— Прекрасно. Пусть дом Корд хранит их внутри.

— Они стоят здесь при каждой государственной церемонии.

— А рогатая ферра присутствует при каждой?

Он посмотрел на Тарсу.

Она находилась по другую сторону решетки и следила за серебряными подвесками.

Очень внимательно.

— Животное не должно приближаться к зрителям.

— Оно не к зрителям хочет.

— А куда?

Тарса ответила сама.

Когда дверь открыли, она не пошла к середине площадки.

Не посмотрела на Эрвейна.

Не заинтересовалась мной.

Она увидела серебряную подвеску.

И направилась прямо к ней.

— Уберите стойку, — сказала я.

Распорядитель кинулся вперед.

Именно этого делать не стоило.

Тарса ускорилась.

Мужчина схватился за древко.

Ферра решила, что игра стала интереснее.

Она ударила лапой.

Стойка покачнулась.

— Отойдите! — крикнула я.

— Она сломает…

Поздно.

Тарса толкнула основание плечом.

Высокий серебряный знак короны величественно накренился и с грохотом рухнул на камни.

Тарса отскочила.

Посмотрела на результат.

Подошла.

Понюхала.

Потом села рядом с перевернутой короной.

Я закрыла рот ладонью.

Не потому, что испугалась.

Потому что рядом Эрвейн издал странный звук.

Я повернулась.

Он смеялся.

Снова.

Теперь уже Маэна не выдержала.

— Если это увидит совет, церемония может закончиться раньше начала.

— Поэтому уберите остальные, — сказала я распорядителю.

Тот был багровым.

— Это оскорбление короны!

Эрвейн наконец успокоился.

— Нет.

Мужчина повернулся к нему.

— Ваше Высочество?

Принц посмотрел на Тарсу, которая уже утратила интерес к поверженному символу и начала умываться.

— Это хороший аргумент госпожи Восс против украшений.

— Но…

— Уберите все стойки.

— Даже центральную?

— Особенно центральную.

Распорядитель ушел, словно мы только что лично разрушили монархию.

Я подошла к Эрвейну.

— Вы понимаете, что теперь во дворце будут рассказывать, как вы смеялись, пока ферра свергала корону?

— Тайрена.

— Молчу.

— Нет, продолжайте. Хочу знать, насколько все плохо.

— К вечеру появится версия, что Тарса предсказала падение династии.

— А к утру?

— Что она сама претендует на престол.

Эрвейн потер лицо ладонью.

— Я не уверен, что она справится хуже некоторых членов совета.

— Только не говорите это вслух.

— Уже сказал.

Мы посмотрели друг на друга.

И снова рассмеялись.

Вокруг ходили смотрители.

Слуги уносили серебряные стойки.

Тарса лежала на боку и лениво двигала хвостом.

На несколько минут весь огромный государственный кризис стал почти обычной рабочей неразберихой.

Мне этого не хватало.

Похоже, Эрвейну тоже.

С Варгисом все оказалось сложнее.

До большого двора он не дошел.

Мы открыли привычные внутренние ворота.

Грифон вышел из своего сектора.

Прошел первый коридор.

У следующей арки остановился.

Дальше начинался путь, которым его десятилетиями водили к церемониальному залу.

Скрытая система была отключена.

Никаких звуков.

Но Варгис стоял.

— Почему? — спросил Эрвейн.

Я наблюдала за грифоном.

Перья лежали спокойно.

Крылья не напряжены.

Он не боялся.

Просто не шел.

— Не знаю.

Маэна, стоявшая чуть дальше, сказала:

— Обычно здесь начинает работать проводник.

— Какой? — спросил Эрвейн.

Она поморщилась.

— Теперь я понимаю, что это был тот самый звук.

Варгис повернул голову к стене.

Ждал.

— Вот и ответ, — сказала я.

— Он ожидает сигнал.

— Да.

Эрвейн сделал шаг.

Я не остановила.

Он уже знал, что не нужно приближаться слишком быстро.

— Варгис.

Грифон посмотрел.

— Иди.

Ничего.

Эрвейн не повторил.

Это было важнее.

— Если он не пройдет привычным путем, — сказала Маэна, — останется здесь.

— Найдем другой, — ответила я.

Она посмотрела на меня.

— Для грифона?

— Он умеет ходить?

— Иногда вы задаете удивительные вопросы.

— Тогда откроем боковые ворота.

— Они ведут во внешний тренировочный двор.

Эрвейн сразу понял.

— Оттуда можно через сад попасть к большой площадке.

— Именно.

Маэна покачала головой.

— Варгис никогда там не ходит.

— Тем лучше.

Открывать вторые старые ворота пришлось почти четверть часа.

Петли сопротивлялись.

Рабочие ругались.

Варгис наблюдал за происходящим с выражением, которое я совершенно необоснованно принимала за скуку.

Наконец проход открылся.

За ним находился небольшой двор, окруженный каменной стеной.

Никаких металлических полос.

Никакого церемониального маршрута.

Я попросила людей выйти первыми.

Потом отступила.

Эрвейн тоже.

Варгис стоял.

— Ну? — спросила Маэна.

— Ждем.

— Конечно.

Она уже перестала спорить с этим словом.

Грифон подошел к открытым воротам.

Остановился.

Посмотрел наружу.

Потом на Эрвейна.

Тот не шевельнулся.

Варгис шагнул за порог.

Второй шаг оказался увереннее.

Через минуту он уже находился во дворе.

— Получилось, — тихо сказал Эрвейн.

— Первый раз.

— Вы обязательно должны испортить любую победу?

— Чтобы вы не расслаблялись.

— Поздно. Сегодня я уже смеялся дважды.

Варгис пересек двор и остановился возле невысокой стены.

За ней виднелся сад.

— Дальше нет прохода, — сказала Маэна.

— Сделаем.

— За день?

Эрвейн ответил:

— За час.

Иногда быть принцем действительно было удобно.

Через час часть временного ограждения сняли.

Получился широкий безопасный проход в сад.

Еще через два Варгис впервые оказался на большой площадке с другой стороны.

Он не подошел к Эрвейну.

Не подошел ко мне.

Увидел открытое пространство, расправил крылья и поднялся на низкую каменную террасу.

Оттуда обозревал двор.

— Хорошее место, — сказала я.

— Для чего?

— Для него.

Эрвейн поднял голову.

— А для церемонии?

— Посмотрим.

— Опять.

— Вы почти привыкли.

Он ничего не ответил.

Стоял рядом и смотрел на грифона.

Мне хотелось спросить, о чем думает.

Не стала.

Некоторые вопросы лучше не задавать до того, как человек готов отвечать.

На следующий день совет признал первый обряд недействительным.

Эрвейн сообщил мне это лично.

Он пришел во двор сразу после заседания.

На этот раз рядом не было