Раздвигая границы - Дмитрий Dmitro Серебряков

Отсидев положенные часы в школе, где снова чувствовал себя чучелом в жестком бордовом пиджаке, я вернулся домой. Дядька Тихон пропадал на службе, бабушка Дарья привычно хлопотала на кухне, а я же отправился на задний двор отбывать свою новую повинность.

Здесь было непривычно тихо. Не звенели деревянные мечи, не гудел бас Линберга, раздавая команды. Наставник действительно сдержал слово и запретил мне даже приближаться к макиварам и турникам.

Я сидел на деревянной скамье у крыльца, вытянув ноги, и хмуро разглядывал носки своих потертых ботинок. Настроение было средней паршивости. Внутри всё еще зудела потребность в резких движениях, в выбросе адреналина, но вместо этого меня ждала принудительная «терапевтическая» прогулка. Шататься по тринадцатому сектору, разглядывать витрины и праздно слоняющихся белоручек… Какая нелепость.

С гораздо большим удовольствием я бы сейчас заперся в библиотеке Тихона и почитал что-нибудь из теории эфирных контуров. Или просто отжался бы пару сотен раз, пока мышцы не начнут гореть приятным огнем. Умом я понимал, что лекарь Фокс и Аскольд пытались вытащить меня из моей ямы, но от этого процесс не становился менее скучным.

Я тяжело вздохнул и скрестил руки на груди. И где, спрашивается, мой «якорь»? Ингрид задерживалась уже минут на двадцать. Обычно она отличалась маниакальной пунктуальностью, особенно когда дело касалось расписания Линберга. А тут вдруг решила опоздать на нашу великую экспедицию в мир сытых и довольных.

Сзади тихо скрипнула дверь. Легкие, но непривычные цокающие шаги раздались по деревянному крыльцу.

— Я готова, — раздался сверху голос Ингрид. Он прозвучал нарочито спокойно, но в нем угадывалось едва заметное напряжение.

Я нехотя поднялся со скамейки, оборачиваясь и готовясь выдать колкость по поводу ее опоздания.

— Ну наконец-то, я уж думал, ты решила сбежать через окно, чтобы не…

Слова застряли в моём горле. Челюсть, кажется, слегка отвисла, но я вовремя заставил себя её захлопнуть. Мой мозг, привыкший постоянно анализировать угрозы, оценивать защиту и слабости противника, внезапно выдал критическую ошибку. Система намертво зависла.

На ступенях стояла Ингрид. Но это была совершенно другая Ингрид.

Я привык видеть её в двух вариантах. Первый — потная, злая, в плотной тренировочной форме, с деревянным мечом в руках и растрепанными волосами, прилипшими ко лбу. Второй — застегнутая на все пуговицы, строгая и холодная отличница в дурацком школьном костюме.

Та, что стояла передо мной сейчас, ломала все мои представления о мироустройстве.

Вместо привычных плотных тканей на ней была короткая юбка. Настолько короткая, что я впервые за всё время знакомства осознал: у Ингрид, оказывается, длинные стройные ноги, а не просто мышечные механизмы для правильного маятникового шага в бою. Вместо глухой рубашки — легкая, почти невесомая светлая блузка, открывавшая тонкие ключицы и шею. Ткань мягко облегала фигуру, подчеркивая то, что обычно тщательно скрывалось под амуницией и строгими жилетами. А на ногах красовались изящные туфельки.

Мой внутренний уличный боец тут же забил тревогу: туфли — нулевая защита голеностопа, бегать в них невозможно. Юбка сковывает широкий шаг. Блузка вообще ни от чего не защитит.

Но прагматик был мгновенно заткнут чем-то совершенно иным, горячим и незнакомым, что заставило кровь предательски прилить к щекам. Её рыжие волосы, обычно туго стянутые на затылке в тугой практичный хвост, сейчас были распущены и мягкими шелковистыми волнами падали на плечи.

Я просто пялился на неё, как деревенский дурачок, впервые увидевший золотую монету. Передо мной стоял не будущий боец инквизиции и не суровая напарница, которая могла прописать мне в челюсть на спарринге. Передо мной стояла красивая, даже слишком красивая, девчонка из благополучного квартала.

— Что? — Ингрид чуть вздернула подбородок. На её щеках проступил легкий румянец, но она упрямо, не отводя глаз, выдержала мой откровенно ошарашенный взгляд. — Ты так смотришь, будто перед тобой низший демон материализовался.

— Ты… это… — я судорожно сглотнул, чувствуя себя невероятно глупо, и попытался собрать разбегающиеся мысли в кучу. — Ты зачем так вырядилась? Мы же просто идем улицы осматривать.

Вместо того чтобы возмутиться, Ингрид вдруг чуть заметно улыбнулась. Уголки её губ дрогнули в совершенно незнакомой мне игривой усмешке. Она грациозно спустилась на одну ступеньку ниже, оказавшись совсем близко.

— Это называется «повседневная одежда для города», Акиро, — мурлыкнула она неожиданно мягким тоном, от которого у меня мурашки побежали по спине. — Или в твоих трущобах у красивых девушек не принято наряжаться?

Я уставился на неё, чувствуя, как мозги начали медленно закипать. Красивых девушек? В трущобах?

— В трущобах, Ингрид, одеваются так, чтобы было удобно драться или бегать, — брякнул я абсолютно серьезно, потому что именно эта мысль первой пришла мне в голову. — А в такой юбке ты ни ногу толком не поднимешь для удара, ни побежишь быстро. И туфли твои по грязи сразу скользить начнут. Это непрактично.

Ингрид тихо вздохнула, но отступать, судя по всему, не собиралась. Она спустилась с крыльца, остановившись прямо передо мной, и чуть склонила голову набок. На её губах играла та самая странная непривычная улыбка, от которой мне стало не по себе.

— А мы не собираемся сегодня ни от кого бегать и ни с кем драться, Акиро, — её голос стал еще мягче, почти воркующим. — Мы идем гулять. Понимаешь? Просто гулять вдвоем. И ты мог бы сказать, что я хорошо выгляжу. Или это не так?

Я нахмурился. Что за странные игры? Я прекрасно помнил её лицо еще час назад, когда она с энтузиазмом верещала о сплетнях Мещерских и Волконских, а теперь вдруг строит мне глазки и напрашивается на комплименты. Может, её на солнце перегрело сильнее, чем я думал? Или это какая-то проверка от старика Аскольда?

— Ты выглядишь… странно, — честно ответил я, осторожно делая полшага назад, словно от непредсказуемого противника. — Как кукла из дорогого магазина в центре. Только куклам не нужно отбиваться от низших демонов. Ты уверена, что тебе не холодно будет? Ветер-то свежий. И вообще, Линберг же сказал, что ты мой «якорь». А якорь должен быть надежным, а не… ну, таким.

Я неопределенно махнул рукой в сторону её открытых ключиц и короткой юбки.

Улыбка на лице Ингрид дрогнула. Она моргнула, явно не ожидая такого ответа. В её глазах промелькнула растерянность, которая тут же сменилась раздражением.

— Якорем? Надежным? — переспросила она, и воркующие нотки в её голосе начали стремительно таять.

— Ну да, —