Раздвигая границы - Дмитрий Dmitro Серебряков

напарник — часть твоей боевой семьи, Ингрид. И сейчас он ранен. Не в тело, а в душу. Инквизиции нужны бойцы с холодным разумом, а не дерганые психи, готовые кинуться с клинком на кого попало, — жестко отрезал Аскольд, мгновенно пресекая её попытку апеллировать к учебе.

Я нахмурился. Быть обузой и нуждаться в няньке мне совершенно не улыбалось.

— Аскольд Ярославович, при всем уважении, — я шагнул вперед, стараясь говорить максимально твердо. — Я не ребенок. Мне не нужен конвой, чтобы ходить по городу. Если госпожа Фокс и вы считаете, что мне полезно пялиться на витрины и прохожих, ладно. Я могу делать это сам. Ингрид здесь ни при чем, пусть тренируется.

Линберг, до этого с интересом наблюдавший за нашей перепалкой, вдруг гулко расхохотался.

— Ты? Один? В тринадцатом секторе? — толстяк утер выступившую от смеха слезу. — Акиро, парень, ты себя в зеркало видел? Да у тебя на лице написано крупными буквами: «Ищу повод кому-нибудь сломать челюсть». Если мы выпустим тебя одного на оживленную улицу, ты либо забьешься в самый темный и тихий угол, чтобы никого не видеть, либо через полчаса устроишь драку с городскими парнями, потому что тебе покажется, что они как-то не так на тебя посмотрели. Нет уж. Тебе нужен якорь.

— Ингрид — твой якорь и твой дипломат, — подхватил мысль наставника Аскольд. — Она знает правила поведения в обществе. Она знает, как говорить с местными, куда можно заходить, а куда не стоит. Вы пойдете вместе. Точка.

Ингрид закусила губу. Её глаза лихорадочно бегали, пытаясь найти хоть какую-нибудь лазейку в этой железобетонной стене ветеранской логики. И тут она пошла с козырей, которые для меня были вообще темным лесом.

— Дедушка… ты хоть понимаешь, как это будет выглядеть со стороны? — её голос упал до напряженного шепота. Она бросила на меня быстрый смущенный взгляд и тут же отвернулась. — Мы оба живем под одной крышей в особняке приемного отца Акиро. Мы учимся в одном классе. А теперь мы будем каждый вечер бродить вдвоем по паркам и кофейням благополучных кварталов? Да об этом уже завтра будут шептаться все в округе! Что подумают Мещерские? А Волконские? Поползут слухи… Нас же неправильно поймут!

Я нахмурился еще сильнее. Чего они там неправильно поймут? Что два будущих инквизитора осматривают территорию? Какая вообще разница, что подумают эти изнеженные барчуки? У них своих проблем нет, кроме как обсуждать чужие прогулки?

Аскольд тяжело вздохнул, подошел к внучке вплотную и положил тяжелую мозолистую ладонь ей на плечо.

— Послушай меня внимательно, девочка моя, — голос старика зазвучал тихо, но в нем прорезался тот самый металл, который заставлял склонять головы даже самых гордых аристократов. — Род ди Яго не отчитывается перед дворовыми сплетницами. Мне плевать, что там себе нафантазируют Мещерские, и мне дважды плевать, о чем будут шептаться Волконские за своими веерами. Мы делаем то, что должно. Мы спасаем разум воина. Если ради этого нужно, чтобы половина Гадара решила, что вы втайне помолвлены, пусть так и считают. Чужое мнение не стоит и медного гроша, когда на кону стоит рассудок боевого товарища. Ты меня поняла?

От слова «помолвлены» Ингрид поперхнулась воздухом и стала такого же цвета, как бордовый школьный пиджак, который висел в моём шкафу. Она судорожно кивнула, окончательно капитулируя под тяжестью дедовского авторитета.

— Вот и отлично, — Аскольд убрал руку и удовлетворенно хлопнул в ладоши. — Детали прогулок обсудите сами. А сейчас… Эдвин, я забираю этих двоих. На сегодня их день окончен.

Линберг махнул нам рукой, прогоняя с площадки:

— Идите-идите. Акиро, помни про медитацию перед сном. Ингрид, остынь и иди в душ. Завтра у вас начнется новая практика.

Мы с девушкой поплелись обратно к калитке. Я шел рядом с ней и искоса поглядывал на её всё еще пунцовое лицо. Она дышала так тяжело, будто только что пробежала марш-бросок с полной выкладкой, и старательно отводила от меня взгляд. Странная она всё-таки. Ну ладно, отменили тренировки, это паршиво. Но чего так краснеть-то? Наверное, просто перегрелась на солнце, пока макивару лупила.

— Слушай, — миролюбиво бросил я, открывая перед ней калитку на нашу территорию. — Ты это… не переживай сильно из-за учебы. Я постараюсь не сильно тебя задерживать. Пройдемся часок по центральной аллее, поглазеем на этих торгашей, дед твой успокоится, и вернемся домой.

Ингрид остановилась, посмотрела на меня долгим совершенно нечитаемым взглядом, в котором смешались возмущение, растерянность и обреченность.

— Ты… — она открыла рот, потом закрыла его, будто ей не хватало слов. — Ты просто… невыносимый чурбан, Акиро.

Резко развернувшись на месте, она чуть ли не бегом рванула к дому, оставив меня стоять у забора в полном недоумении.

— Чего это она? — буркнул я себе под нос, почесав затылок.

Видимо я никогда до конца не смогу понять, о чем думает Ингрид. Так что я просто пожал плечами и пошел следом. Экскурсии так экскурсии. Лишь бы поскорее отвязались со своими диагнозами.

* * *

Ингрид захлопнула дверь своей комнаты, прижалась к ней спиной и шумно прерывисто выдохнула. Сердце колотилось в горле, а щеки пылали так, будто она несколько часов кряду стояла над открытым огнем.

— Помолвлены… — прошептала девушка в пустой комнате, закрывая лицо ладонями. — Дедушка, за что ты так со мной?

Паника, которую она изо всех сил пыталась сдержать на заднем дворе, сейчас накрыла ее с головой. Одно дело, тренироваться вместе с парнем из трущоб, скрываясь за высокими заборами поместья Линберга. Ну или просто идти с ним в школу, а потом обратно. И совершенно другое, выйти с ним вдвоем на оживленные улицы после обеда, где каждый второй прохожий либо знает ее род лично, либо работает на знать. Благополучный Гадар — это не просто красивые здания и чистые мостовые. Это огромная безжалостная паутина сплетен. Стоит им только пройтись по центральной аллее, как уже к вечеру за ужином в поместьях Мещерских и Волконских будут обсуждать, что наследница ди Яго гуляет с оборванцем. А дедушкино «пусть решают, что вы помолвлены» — это вообще катастрофа! От таких слухов в их кругу потом годами не отмоешься!

Ингрид оторвалась от двери и нервным шагом подошла к массивному дубовому шкафу. Распахнула дверцы и уставилась на ровные ряды своих платьев.

«Это просто приказ», — начала она убеждать саму себя шепотом, лихорадочно перебирая вешалки. — «Просто