Раздвигая границы - Дмитрий Dmitro Серебряков

Я нехотя повернул голову. Из-за угла дома на задний двор неспешно вышел Аскольд Ярославович ди Яго.

Старый ветеран инквизиции из славянской ветви знати и дед Ингрид сегодня выглядел совершенно иначе, чем на тех официальных приемах, куда меня пару раз брал с собой Тихон, после того как его повысили в должности. Никаких расшитых золотом камзолов, никаких гербов и тростей. На нем были простые плотные походные штаны, заправленные в высокие сапоги, и свободная рубаха из грубого льна. Если бы не благородная седина и орлиный профиль, его можно было бы принять за обычного солдата-ветерана, вышедшего на пенсию.

Он остановился в паре шагов, окинул цепким выцветшим взглядом мою ссутуленную фигуру и хмыкнул.

— Скучаешь, боец? — голос старика прозвучал хрипло, но без всякой насмешки.

Я лишь пожал плечами, не меняя позы. К Аскольду я испытывал искреннее глубинное уважение. Этот старик гонял нас с Ингрид до изнеможения, учил выживать и никогда не смотрел на меня как на нищий мусор. Поэтому я всегда был рад его видеть.

— Пытаюсь выполнить приказ, — безразлично отозвался я. — Учусь сидеть на траве и ничего не делать. Получается паршиво.

Аскольд коротко усмехнулся. К моему удивлению, он не стал читать мне нотаций. Старик кряхтя опустился прямо на газон рядом со мной, скрестив ноги крест-накрест. Его суставы негромко хрустнули. Он сорвал травинку, сунул её в зубы и посмотрел на небо.

— Эдвин прислал мне весточку, — спокойно начал он, не глядя на меня. — Сказал, что наш местный лекарь-мозгоправ поковырялась в твоей голове и выписала рецепт на тишину и покой. Снижение нагрузок, адаптация, избегание стресса… Я ничего не путаю?

— Не путаете. Сказала, что у меня психика сломалась от мирной жизни, — буркнул я. — И что если я продолжу тренироваться в полную силу, то сойду с ума.

— Луиза Фокс — отличный специалист, — кивнул Аскольд, задумчиво жуя травинку. — Она спасла рассудок многим инквизиторам. Умная девка, знает толк в устройстве эфирных контуров и устройстве человеческого мозга. Вот только… книжки — это одно, парень, а грязная земля под ногами — совсем другое. Она умеет лечить профессиональных воинов. Вот только мы оба понимаем, что у тебя с ними нет ничего общего.

Я наконец повернул голову и внимательно посмотрел на ветерана.

— И что это значит?

— Это значит, что я знаю, что ты сейчас чувствуешь, Акиро. И знаю это не из медицинских трактатов, — старик выплюнул травинку и его глаза опасно сузились от нахлынувших воспоминаний. — Мне было двадцать два года, когда я впервые вернулся из затяжной зачистки на границе сектора. Мы тогда три месяца месили грязь в предгорьях, вырезая гнезда низших демонов. Кровь, гной, трупы друзей, сон по два часа в сутки в обнимку с мечом. А потом пришел приказ о ротации, и нас вернули в город. Точнее тех, кто остался в живых. В этот самый безопасный и сытый город.

Аскольд замолчал, заново переживая те дни.

— И как оно было? — тихо спросил я, чувствуя, как внутри шевельнулся искренний интерес.

— Паршиво, — честно ответил старик. — Первую неделю я не мог спать на кровати, она казалась мне слишком мягкой. Я ложился на жесткий пол. Меня тошнило от запаха дорогих духов на улицах, потому что я привык к запаху гари и железа. А на десятый день я пошел на рынок.

Он повернулся ко мне, и в его взгляде не было ничего, кроме жесткой правды.

— Я шел по рядам, где торговали хлебом. Передо мной шел тучный пекарь с огромным металлическим подносом, полным пирожков. И вдруг он споткнулся. Поднос рухнул на каменную мостовую. Грохот был жуткий. И знаешь, что услышал мой мозг, Акиро?

Я покачал головой, хотя уже догадывался.

— Мой мозг услышал, как щелкнули хитиновые жвала шипастого демона, — жестко произнес Аскольд. — Инстинкты сработали быстрее мысли. Я даже не понял, как обнажил клинок. В ту же секунду я оказался за спиной этого толстяка, заломил ему руку и приставил лезвие к горлу. Еще бы миллиметр, еще бы доля секунды, и я перерезал бы глотку невинному человеку прямо посреди белого дня. Просто из-за упавшего куска железа. Но мне тогда повезло. Рядом оказался один из рыцарей. И на мое счастье, это был опытный ветеран. До сих пор помню, как его звали. Зидан. Эх. Славный был мужик. Ну так вот, сейчас не об этом. В общем, он успел меня тогда остановить.

Я судорожно сглотнул. Картинка была до жути знакомой. Школьный звонок, на который я отреагировал точно так же, только, к счастью, без меча на поясе.

— Лекари называют это всякими умными словами, — продолжил старик, переводя взгляд на двор. — А я же называю это «льдом». Когда ты там, в бою, твоя душа горит. Этот первобытный огонь нужен, чтобы выжить. Страх, ярость, адреналин — всё это топливо. А когда ты возвращаешься в безопасность… огонь гаснет. И душа покрывается коркой льда. Мир становится пресным. Каким на вкус был твой сегодняшний обед, парень?

— Как картон, — не раздумывая, ответил я.

— А солнце? Сильно греет?

— Вообще не греет. Светит, и всё.

— Вот именно, — Аскольд тяжело кивнул. — Лед. Ты сидишь здесь, в безопасности, и твое тело не понимает, зачем ему вырабатывать эмоции, если вокруг нет угрозы. Тебе сейчас хочется только одного: чтобы на этот двор ворвалась стая тварей, чтобы можно было вскочить, обнажить клинок и снова почувствовать себя живым. Верно?

Я опустил глаза и стиснул зубы. Старый инквизитор читал меня так легко и непринужденно, будто я был открытой книгой. Вся моя бравада перед ним не стоила и ломаного гроша. Он был там же, где и я. Он чувствовал то же самое.

— Верно, — глухо выдавил я. — Я не понимаю… что мне здесь делать, Аскольд Ярославович. Мы просто тратим время. Я сижу здесь на траве и медленно тупею.

Старик кряхтя поднялся на ноги и отряхнул штаны.

— Если ты будешь просто сидеть и ждать, пока лед растает сам, ты либо сорвешься и кого-нибудь убьешь, либо превратишься в пустую оболочку, — безапелляционно заявил он, глядя на меня сверху вниз. — Луиза права в одном: тебе нужна мирная жизнь. Но она ошиблась в методе. Нельзя просто выключить бойца и заставить