Раздвигая границы - Дмитрий Dmitro Серебряков

в этом пламени сгорят все его сомнения. Твой толстый приятель Линберг это прекрасно понимает, поэтому бьет его под дых на тренировках, возвращая в реальность, а не гладит по головке. Из него нужно ковать убийцу нечисти, а не рафинированного барчука для чаепитий! Твоя логика вредна для него, докторишка. Вы лечите симптомы, боясь признать, что этот мир уже давно принадлежит не вам.

— Всё, мне надоело слушать этот бред, — Луиза Фокс поморщилась, словно от зубной боли. — Слишком много шума от паразита.

Она не стала кричать или нападать. Девушка просто сделала короткий, едва заметный жест указательным пальцем правой руки, словно нажала на невидимую кнопку в воздухе. Её сапфировая аура на долю секунды полыхнула острой как бритва волной.

Раздался громкий хлесткий хлопок. Дух даже не успел что-либо сказать, его туманную фигуру буквально вывернуло наизнанку, скрутило в тугой узел и с пугающей силой вышвырнуло вон из её персонального астрального пространства. Силуэт просто испарился, оставив после себя лишь легкий запах озона.

Я потрясенно моргнул. Вот так просто взяла и выкинула моего духа, который кромсал высшую нечисть. Жесткая дамочка, ничего не скажешь.

— Итак, на чем мы остановились? — Луиза как ни в чем не бывало повернулась ко мне, поправляя складки домашнего платья. — Ах да. Общий анализ твоей психики, Акиро.

Я честно пытался её слушать. Она начала говорить правильные сложные вещи о том, как мое подсознание пытается справиться с перегрузкой, как важно сейчас найти баланс между тренировками и мирной жизнью… Но мое внимание внезапно привлекло странное шевеление за огромным окном гостиной.

Я скосил глаза в сторону. Там, прямо в белесом вязком мареве астрала, за пределами защитной сферы Луизы, плавал знакомый темный силуэт. Мой дух не ушел. Оказавшись выброшенным наружу, этот несносный призрачный тип умудрился зависнуть прямо напротив стекла, активно привлекая к себе внимание.

Я присмотрелся и чуть не поперхнулся воздухом. Дух заметил, что я на него смотрел, и вальяжно ухмыльнулся (насколько это было возможно для облака дыма) и показательно, с размаху, выдал классический сочный локтевой жест посыла куда подальше, адресованный лично Луизе.

Луиза, заметив, что мой взгляд уплыл в сторону, прервала свою речь на полуслове. Она медленно повернула голову к окну.

Призрак за стеклом, поняв, что его зрительская аудитория расширилась, довольно зашевелился. Локтевого жеста ему показалось мало. Прямо на наших глазах этот туманный мерзавец начал устраивать форменную пантомиму: он совершал недвусмысленные, максимально пошлые и оскорбительные движения тазом и руками, наглядно и очень подробно демонстрируя, в какой именно позе, как долго и с каким особым цинизмом он бы «побеседовал» с уважаемым лекарем инквизиции.

Лицо Луизы Фокс из бледного мгновенно стало пунцовым. В её глазах зажглось такое бешеное пламя, что мне на секунду показалось, будто сейчас вся эта астральная гостиная взлетит на воздух. Линберг со стороны лишь сокрушенно вздохнул и прикрыл глаза ладонью.

— Какое невоспитанное… ничтожество, — процедила Луиза сквозь зубы.

Она резко поднялась со своего кресла, подошла к окну, чеканя каждый шаг, и с грохотом задернула тяжелые плотные портьеры, полностью отрезая нас от внешнего марева и призрачного балагана.

Вернувшись на свое место, она сделала несколько глубоких вдохов, возвращая себе самообладание, хотя её пальцы всё еще заметно подрагивали от злости.

— Мой окончательный вердикт насчет твоего сожителя, Акиро, — её голос звенел от ярости, — он не просто опасен. Он обладает колоссальным эго, запредельным уровнем идиотизма и абсолютным отсутствием каких-либо моральных тормозов. Но учти, он умен, он видит твои слабости и бьет по ним, манипулируя твоим состоянием. Его нельзя слушать. Никогда. Всё, что он говорит, это попытка подчинить твою волю.

Она перевела дыхание и заговорила уже спокойнее, обращаясь больше к Линбергу:

— Теперь по поводу Акиро. Ситуация паршивая, но не безнадежная. Парень молодой, психика у него еще гибкая, уличная закалка помогла ему не сломаться сразу, но контур на пределе. ПТСР в чистом виде. Любой мирный триггер — толпа, тишина, школьная форма — будет вызывать у него подсознательный протест и вспышки ярости. Разум требует войны, потому что в режиме войны ему всё понятно. Чтобы это вылечить, нужны жесткие предписания.

Луиза загнула один палец:

— Первое: никакой изоляции. Оставлять его сейчас взаперти или забирать из школы, значит признать поражение. Он должен адаптироваться к мирной жизни через силу. Пусть ходит в школу, пусть носит этот костюм, пусть привыкает к изнеженным детям. Мозг должен понять, что безопасность — это новая реальность, а не враг. Второе: физические нагрузки урезать наполовину. Линберг, я знаю твои методы, но если ты продолжишь рвать его жилы на заднем дворе, его ментальное здоровье окончательно рухнет. Ему нужен отдых, нормальный сон и покой. И третье: медитации на заземление контура. Каждый вечер по два часа. Он должен учиться насильно гасить адреналиновые всплески в зародыше.

Линберг, до этого молча слушавший, задумчиво пошевелился в кресле.

— Луиза, — подал голос наставник, его тон был серьезным, профессорским. — А что насчет стимуляции? Могут ли в данном случае помочь какие-нибудь особые ментальные эликсиры? Например, настойка «Серой мяты» или капли «Чистого разума»? Они отлично стабилизируют энергетические пики.

Девушка резко покачала коленями.

— Это костыли, Эдвин. И ты как мастер должен это прекрасно понимать. Да, эликсиры помогут. Но как? Они просто искусственно заглушат рецепторы восприятия в его эфирном контуре. Заблокируют каналы, отвечающие за панику, страх и выброс адреналина, и насильно простимулируют выработку ментальной эндорфинной энергии. Мозг будет думать, что всё хорошо, пока ментальная ткань продолжает гнить изнутри под воздействием запертого стресса.

— Но это снимет острое состояние, — резонно возразил Линберг, подавшись вперед. — Снизит риск повторного взрыва на тренировках.

— На пару недель, да, — отрезала Луиза. — А потом наступит привыкание. Контур начнет требовать повышенной дозы химии, чтобы поддерживать этот фальшивый баланс. Акиро превратится в тупого заторможенного овоща, не способного вовремя среагировать на реальную угрозу. Его боевые рефлексы просто уснут. Для тыловых клерков в канцелярии, у которых ручки трясутся от отчетов, эти капли — спасение. А для бойца, у которого за спиной сидит такая тварь, это верная смерть. Нам нужно, чтобы его разум сам переварил этот опыт, сам выстроил новые барьеры, а не прятался за алхимической стимуляцией. Только естественная адаптация. Жесткий режим, покой и контроль. И никаких костылей.

Линберг помолчал, обдумывая её слова, а затем согласно кивнул:

— Хорошо. Я тебя услышал. Твои предписания будут выполнены. Спасибо, Луиза. И извини за