Раздвигая границы - Дмитрий Dmitro Серебряков

И тут прямо перед моим носом из уплотнившегося воздуха соткался сотканный из темной дымки полупрозрачный силуэт. Мой блудный дух решил наконец-то почтить нас своим присутствием. Он вальяжно скрестил руки (или то, что у него их заменяло) на груди и посмотрел на меня с таким нескрываемым брезгливым высокомерием, что мне нестерпимо захотелось плюнуть в эту призрачную рожу. Жаль только, слюна до него не долетит.

— «Да что тут думать и гадать?» — ехидно, с откровенной издевкой раздался в моей голове его голос. — «У тебя самый обычный и банальный птср».

Я нахмурился, даже на мгновение перестав тяжело дышать. Мой уличный лексикон был богат на ругательства, но вот подобный термин я слышал впервые.

— Какой еще птср? Что за бред? — прохрипел я вслух, усаживаясь на траву.

Наставник и Ингрид удивленно переглянулись. Девушка напряглась, поняв, что я разговаривал со своим невидимым «соседом», а вот в глазах Линберга мелькнул острый профессиональный интерес.

— «Посттравматическое стрессовое расстройство», — менторским тоном, будто зачитывая текст из невидимой энциклопедии, отчеканил дух'. — «Тяжелое психическое состояние, возникающее в результате единичного или повторяющихся событий, оказывающих сверхмощное негативное воздействие на психику индивида. Выражается в навязчивых воспоминаниях, повышенной тревожности, неконтролируемых вспышках агрессии и избегании любых мирных триггеров. У тебя, мой агрессивный дружок, налицо классическая картина ветерана боевых сражений, у которого сорвало резьбу после резкого возвращения в тепличные условия».

Я захлопал глазами. Мой мозг отказывался переваривать эти заумные академические формулировки. Мой дух, безжалостный монстр, который еще недавно кромсал демонов, вдруг заговорил как дипломированный врач.

— Откуда ты вообще это знаешь? — так же вслух хрипло спросил я. — Ты же дух!

— «А хрен его знает, откуда», — философски отозвался силуэт, пожав туманными плечами, и весь его профессорский флер мгновенно испарился. — «Просто есть в голове эта хрень, и все тут. Наверное, из какой-то книжки выцепил или из информационного поля подсознания. Какая разница? В общем, хватит страдать фигней. Говори че и как толстяку, и пускай мозгоправа тебе вызывает, пока ты нас обоих не угробил своим идиотизмом».

— Мозгоправа… — тупо повторил я, вытирая пот со лба. Кто такой мозгоправ, я тоже понятия не имел. Звучало как название палача в пыточной.

— Акиро, с кем ты разговариваешь? — Линберг сделал шаг ко мне, его лицо стало неожиданно собранным, а вся расслабленность исчезла без следа. — Твой дух что-то тебе говорит? Ты озвучил весьма специфический термин.

Я тяжело поднялся на ноги, отряхнул штаны и посмотрел на наставника.

— Он говорит… что у меня какой-то птср. Пост… травматическое расстройство. Из-за того, что мы пережили. И требует, чтобы вы вызвали мне «мозгоправа», кто бы это ни был. Он зачитал это так четко, словно по книге.

Линберг замер. Маска добродушного толстяка-профессора окончательно треснула, обнажив расчетливого безжалостного мастера. Он задумчиво почесал двойной подбородок, тяжело вздохнул и пронзительно посмотрел на меня.

— Вот оно как, — тихо пробормотал он себе под нос. — Значит, барьер психики дал трещину намного раньше, чем я ожидал. Логично. Твой дух, Акиро, оказался куда проницательнее, чем ты сам.

Наставник резко повернулся к девушке.

— Ингрид, остаешься здесь. Занимайся самостоятельно. Отработай силовой комплекс с утяжелителями до полного истощения, а затем переходи к медитации. Акиро идет со мной.

Спорить с его приказами желающих не нашлось. Ингрид лишь молча кивнула, проводив меня сочувствующим и слегка испуганным взглядом, а я поплелся вслед за широкой спиной наставника.

Мы прошли в дом и поднялись на второй этаж, прямиком в личный кабинет Линберга. Толстяк подошел к неприметному шкафу, сдвинул панель и достал из скрытого сейфа увесистый сверток. Положив его на дубовый стол, он аккуратно развернул плотную ткань.

Внутри оказалась квадратная доска из темного мореного дуба, густо инкрустированная тонкими серебряными нитями. Поле было поделено на шестьдесят четыре квадрата, напоминая обычную шахматную доску. Но это точно была не игра. Цвета ячеек пульсировали собственным внутренним светом: от слепящего белого в самом углу, до бездонной всепоглощающей черноты на противоположном конце. Между ними плавно переливались все оттенки радуги, от алого до глубокого фиолетового, символизируя, как я догадался, частоты духовных планов.

Я вспомнил, как когда-то мельком узнал, что другие рыцари и инквизиторы использовали для связи через такие артефакты целую горсть дорогих граненых кристаллов. Ими выкладывали сложные схемы, чтобы пробить барьер измерений. Но Линбергу эти костыли были явно не нужны.

— Садись напротив, — приказал наставник, указывая на кресло. — И дай мне руку.

Я послушно сел и протянул ладонь. Толстяк положил свою огромную левую руку поверх моей, а правую уверенно опустил прямо в центр пульсирующей доски. Никаких кристаллов. Только его собственная чудовищная мощь.

Его маленькие глазки вспыхнули. От его ладони в доску хлынул такой плотный концентрированный поток духовной энергии, что воздух в кабинете затрещал, запахло озоном. Ячейки на доске взревели светом, серебряные нити раскалились добела, и нас мгновенно окутал плотный сияющий кокон.

Стоило этой дымке коснуться моих глаз, как я рефлекторно зажмурился. Реальность кабинета исчезла, выбитая из-под ног с пугающей жестокостью. Мой разум, намертво привязанный к стальной хватке Линберга, вылетел из физического тела по заданной наставником траектории.

Вокруг нас раскинулось белесое марево астрала. Это было вязкое, бесформенное, сводящее с ума пространство, где время текло по совершенно иным, непонятным человеческому рассудку законам. Я почувствовал себя крошечной беспомощной щепкой в бушующем сером океане, полностью лишенным тела, веса и привычных ориентиров. Если бы не колоссальная подавляющая аура Линберга, которая тащила меня сквозь этот туман, словно ледокол, мой рассудок просто растворился бы в этой звенящей бесконечности. Доска связи, активированная мастером, работала как путеводитель, пронзая пустоту невидимым лучом.

Полет сквозь белесое марево закончился так же внезапно, как и начался.

Прямо перед нашим призрачным взором, разрывая туманную пелену, возникла небольшая пульсирующая сфера. Она переливалась мягким теплым светом и казалась единственным островком стабильности в этом мертвом хаосе астрала.

Мы стремительно приблизились к ней, и я почувствовал, как мы прошли сквозь упругий ментальный барьер, будто прорвались сквозь плотную пленку. Одно короткое мгновение дезориентации, а затем…

Мои подошвы ударились о твердый пол. К призрачным конечностям вернулась привычная тяжесть, а чувства обрели кристальную четкость. Белесое марево исчезло без следа. Мы с Линбергом стояли посреди большой, невероятно уютной и просторной гостиной, залитой мягким светом. Астрал уступил место идеальной иллюзии физического мира.

Гостиная, в которой мы