Заплати за любовь - Екатерина Ромеро

– Да без проблем. На, трещи на здоровье.

Паша протягивает мне большой такой телефон, размером с мою ладонь, а после наклоняется и добавляет:

– Ты бы Вадима лучше попросила, а то муж твой любимый малость не в духе.

– Я не хочу его ни о чем просить. Я совсем ему не нравлюсь. Он злится на меня.

Паша глаза закатывает, чертыхается тихо.

– Дурочка ты маленькая. Вадим не на тебя злится, а на себя.

– Откуда вы знаете?

– Просто знаю. Давай звони, кому там хотела, и погнали. Времени нет.

Я быстро набираю по памяти номер бабушки, которой говорю, что вышла замуж за Вадима, а в ответ слышу тишину. Шурочка просто молчит, а после начинает плакать в трубку.

Разговор получается странным, бабушка просит вернуться домой, а я заверяю ее, что у меня все хорошо и я счастлива замужем. Конечно, ни она, ни я в это не верим, но и откровенничать при Паше я не хочу. Это мой выбор. Я сама так решила.

Извиняюсь, что не пригласила бабушку на свадьбу, на что Шурочка лишь просит беречь себя и малыша “от бандита”.

– Спасибо, Паша. Вы очень добры.

Возвращаю ему телефон и как раз в этот момент слышу грохот на кухне. Обернувшись, вижу Вадима и разломанный рядом с ним стул. Что я снова сделала не так?

– Анютка, не бойся. Пошли. А ты, – Паша обращается к Суворову, – выпей валерьянки!

Вадим молчит и тяжело дышит, он злится, точно на меня. Что ему так не понравилось, я не знаю, и меня до чертиков пугает то, что, когда вечером я вернусь после учебы, Паши рядом уже не будет. Я снова буду наедине с мужем, который меня явно не выносит. Я словно обуза для него или что… сама уже не пойму, но, похоже, Вадим жалеет, что женился на мне, и единственное, что его удерживает от развода, – моя беременность.

***

“Спасибо, Паша. Пашенька, на хуй! Вы очень добры! Очень добры, блядь, о-о-очень добры!”

Мне хотелось начистить Пашке рожу и отвести от него свою Фиалку. Мне хотелось орать и хорошенько встряхнуть ее, потому что это я ее муж! Я, блядь, и обращаться с просьбами в первую очередь она должна ко мне!

Черт, не знаю даже, почему так распсиховался, мне просто стало обидно, что Нюта попросила что-то не у меня, а у Пашки. И это ему она улыбалась, с ним любезничала, с ним щебетала своим нежным голоском, а со мной молчит.

Мне ни хуя, блядь: ни внимания, ни ласки, ни поесть даже вместе. Сам жри свою курицу, придурок, и это просто вымораживает.

Я ее ревную? ДА. К своему лучшему другу и подчиненному, которого знаю пятнадцать лет? Тоже да и еще миллион раз да! Я хочу, чтобы Нюта у меня что-то просила, чтобы со мной говорила и улыбалась мне!

Да, я чертов эгоист, и меня аж колотит от одной только мысли, что сейчас Фиалка с Пашкой в машине едет на учебу, я один, как придурок, волочусь на объект. Не так я себе семейную жизнь представлял, точно не так.

Вчера девочка даже на ужин не пришла, когда позвал ее. Клянусь, я не орал, не ставил ультиматумы, просто, мать вашу, предложил поесть. Я старался, готовил, хотя готовить-то, по сути, не умею, все равно.

Могла бы просто побыть рядом, но Нюта не пришла. Даже не попыталась, и это какой-то тупик. Как мне общаться с собственной женой, если она как на беса на меня смотрит? И хоть неделя, хоть год пройдет, такими темпами один хрен ничего нам не поможет, а я так не хочу, но что делать – не знаю.

***

На учебе все хорошо, и, как ни странно, преподаватели не задают много вопросов о том, где я пропадала. Они словно предупреждены, я не получаю даже выговора, зато от Снежки мне достается по полной.

– Где ты была? Анька, я тебя прибью! Ты с ума сошла так пропадать, меня чуть кондратий не хватил!

– Я вышла замуж, – говорю тихо. Снежка бледнеет, ее зрачки становятся больше. Отпивает немного моей же минералки.

– Матерь божья, ты шутишь?!

– Нет.

Подруга хватает мою руку, рассматривает обручальное колечко.

– Анька, я обкурилась или ты ВЫШЛА ЗАМУЖ?! И меня не позвала? Кто он? Кто этот конь на белом, то есть… принц твой, говори!

– Вадим.

По Снежке можно кино снимать. Мимика как у артистки. Ее шок сменяется удивлением, а потом снова шоком.

– Какой Вадим? Стоп, тот самый Вадим, кото-орый тебя…

– Да. Он. Я теперь Суворова.

У Снежки глаза по пять копеек, она медленно садится на парту.

– Та-ак, только не говори мне, что ты еще и влюбилась в него!

– Нет. У нас сделка.

– Какая еще сделка?

– Долго объяснять, мой брат кое-что натворил. Ему тюрьма грозила. Вадим не стал двигать это дело. Взамен я стала его женой. Как-то так.

– Он тебя заставил, получается?

– Я сама согласилась.

– Ну ты же его не любишь, Анька! Что ты творишь, мозг отморозила?! – причитает, а после достает какие-то бутерброды с колбасой. Меня же тошнит. Опускаю голову, прикрываю рот рукой.

– Что с тобой?

Молчу. Сказать даже стыдно. Мне плохо, а Снежка уже даже не моргает.

– Ты что, беременная? Мать твою налево, Анька, ты что, беременная? От него?!

– Не кричи… пожалуйста, тише.

Снежка только моргает, машет тетрадкой у меня перед лицом. Что-то мне дурно, и, кажется, вернуться на учебу была плохая идея. Мне бы полежать. На диванчике у Вадима дома.

Глава 24

– О божечки мои, я не могу поверить: как?! Вот это ты попала. По самые не балуй. Анька, почему мне не сказала?!

– А что бы это изменило?

– Ну не знаю, все! Придумали бы что-то вместе. Все-все, дыши. Так плохо, да? Ты что-то аж зеленая. Дыши давай.

– Я хотела сделать аборт, но Викинг узнал. Приехал, забрал меня к себе.

– Викинг – ох, как ласково ты мужа называешь. Кобель это рогатый, а не Викинг! И ты рожать будешь теперь или как?

– Буду.

– Во дела. Офигеть просто! Фух, мне аж жарко стало. И что? Анют, как вы существуете вместе теперь? С Викингом-то?

– Ну… как-то. Под одной крышей. Я у него дома живу.

– Он тебя не обижает? Скажи мне, я лично припрусь и сделаю ему омлет плюс отбивную!

– Нет. Вадим меня не трогает. Совсем. Я в комнате обычно сижу. Не выхожу без надобности.

– Бедная