Заплати за любовь - Екатерина Ромеро

– Илья!

Не выдерживаю и бегу к брату, крепко его обнимаю. Он выше на голову, но все такой же шалопай.

– Анюта, что ты здесь делаешь?

– Все нормально? Тебя не обижали? Илья, тебе ничего не сделали?!

– Нет. Ах ты ублюдок! Это ты!

Я не знаю, как так получается, но Илья зверем набрасывается на подошедшего к нам Вадима. С кулаками прыгает на него, вот только Суворов выше и крепче. Он взрослый мужчина, в отличие от моего брата, и с легкостью хватает Илью за шкирку, выворачивая ему руку.

– А-а-й! Пусти!

– Вадим, не надо! Прекратите, прошу, не надо!

– Сука! Пусти!

– Извинись, щенок. ИЗВИНИСЬ! Ну же!

– Да пошел ты!

Илья извивается, но Викинг сильнее. Он даже встать моему брату не дает, зафиксировал его и держит у земли, придавив коленом, тогда как у меня от ужаса сердце скоро ребра до трещин пробьет. Сама не знаю, где смелости набираюсь, но подхожу к Суворову и за руку его беру, умоляюще смотрю в глаза.

– Прошу, Вадим, прекратите! Отпустите, он всего лишь мальчик!

– Остынь, щенок.

Суворов опускает брата, которого я тут же ловлю и отвожу на три метра в сторону.

– Илья, Илюша, посмотри на меня! Едь домой к бабушке!

– Да, сейчас поедем.

– Нет. Ты один. Я буду здесь. Скажешь Шурочке, чтоб не волновалась за меня.

– Что значит здесь, с ума сошла? Аня, что он тебе сделал еще? Давай руку, идем!

Тащит меня, а я противлюсь. Суворов рядом стоит и смотрит. Мы уже женаты, я не могу нарушить уговор, потому что тогда брат молниеносно отправится под суд.

– Нет, Илья. Послушай. Я буду здесь. С Вадимом.

Брат останавливается, непонимающе смотрит на меня. Вижу в его глазах удивление, шок, неприятие.

– Анюта, ты чего? Этот козел тебя изнасиловал!

– Так ты потому, да? Слышал все? Дурачок…

– Слышал.

– Зачем ты это сделал, Илюша? Так нельзя. Это преступление!

– Родная моя, это ОН совершил преступление! Это ОН тебе больно сделал. Поехали домой. Тут тебе не место, этот город не для тебя, пошли, Анют!

– Я не пойду с тобой, останусь здесь. Я вышла замуж за Вадима. Я теперь его жена, понимаешь? Я с ним.

– Что?! Нет, это просто бред! Я не понимаю и понимать не хочу! – вскрикивает брат и убегает, а у меня сердце кровью обливается. Мы так никогда с ним не говорили, никогда.

– Илья! Илья! – зову его, но он даже не оборачивается, и я понимаю, что он не принял моего решения, хотя я и сама не принимаю. У меня просто нет выбора. Так надо.

***

Нюта снова ехала молча всю дорогу к дому, и это просто вымораживало. Хотя бы что-то, какой звук издала, так нет же. Молчит как рыба, я бешусь и, что хуже, ни хера не могу с этим поделать.

Следующую неделю мы просто существуем. Привожу вещи Нюты из общаги, ставлю пакеты у кровати, а она даже не поворачивается. Питаемся мы отдельно. Каждый готовит сам себе, хотя я всухомятку перебиваюсь, как обычно.

Привожу продукты и оставляю на кухне, вижу, что Фиалка варит себе супы, горячее всякое, ну хотя бы так. Сам питаюсь отдельно. Бутербродами. В кабинете, чтобы ей не мешать и не видеть вот этот немой упрек в ее фиалковых глазах, потому что это меня убивает.

Нет, мы не грыземся, не ругаемся и уже даже не разговариваем. У нас холодная война. Немая, блядь, бессловесная. Медовый месяц, страшно кому сказать, какой он у нас.

Мне все чаще хочется задержаться на работе, чтобы Нюту не смущать, не пугать… не знаю, что там еще она ко мне испытывает? Ах да, ненависть сто пудов и обида там такая страшная, жуткая просто. На меня, конечно. Конечно, на меня.

Не знаю я, как мне с ней общаться. Вроде жена она уже мне, но мы спим отдельно, девочка ко мне близко даже не подходит, а вчера вообще прикол: Нюта забаррикадировалась от меня в спальне!

Подушек наложила под дверью, я едва открыл. На вопрос: «Какого?..» – промолчала, впрочем, как всегда, и я не знаю, не знаю уже, что мне с этим делать! Женился, блядь, на свою голову, завел себе жену, а как мирно жить с ней, как подступиться, я не знаю.

Сегодня встаю рано, хочу уйти, пока она не проснулась, но не успеваю. Нюта входит на кухню, встречаемся взглядами. Сразу же останавливается, разворачивается, а я киплю уже. Не выдерживаю.

– Стой! Не уходи. Сам уйду.

Хватаю рюкзак и выхожу из дома. Не знаю, что делать. Без Пашки и ста грамм не разрулить.

Глава 22

– Ну как вы там, живы?

Паша подъебывает уже на работе, а мне хоть плачь. Сам себе проблемы на голову создал. Серьезные.

– Никак.

– Почему? Вадим, что такое?

– Моя жена шарахается от меня. При мне не ест, уходит сразу. Мы спим отдельно, Нюта строит баррикады под спальней, и мы не говорим. Вообще. Пидец это, Паша, а не брак.

– Ну… а ты ожидал, что та манюня к тебе в койку прыгнет сразу после всего? Вадим, ты ее поимел тогда жестко, детеныша заделал, да еще и жениться потащил за гриву против воли, грозясь посадить ее брата. Нет, ничего не екает?

– Паша, пожалуйста. Я знаю, как это выглядит, я знаю, и что?! Что мне теперь с этим делать?

– Разведись.

– Нет! Мы женаты, все, никакого развода не будет!

Пашка глаза закатывает, откидывается на стуле, забрасывая ноги на стол. Ненавижу, когда он так делает, но сейчас реально уже не до этого.

– Вадим, я просто не понимаю, зачем тебе это надо? Пусть уже аборт сделает, и забудете, а то, как два придурка, мучаетесь теперь, и не ясно, на кой хрен!

– Я хочу ребенка, Паша, мне уже не двадцать лет!

– Ну так да, ладно, а жениться то было на хрена? Помогал бы, и все тут.

Закуриваю, доведут меня они, оба на пару.

– Нет, Паша, мой ребенок будет рожден в полной семье! Это для него все.

Звучу убедительно, только Пашка ржет, едва со стула не падает.

– А-ах… ой, я не могу, фантазеры! Ты дебил, что ты там куришь? Суворов, ладно мне, но себе только не ври! Для ребенка, ну-ну… Вадим, ты это для СЕБЯ сделал! Привязал мелкую к себе, чтоб никуда