Заплати за любовь - Екатерина Ромеро

И вот она говорит красивые слова о любви и верности, семье, браке и надежде, а я не могу. Словно сейчас только проснулась и понимаю, ЧТО же я творю.

Поглядываю на Вадима. Он рядом стоит, такой сильный, крепкий, высокий, тогда как я даже пошевелиться не могу. Этот взрослый мужчина сейчас станет моим мужем. И будет делать со мной все, что захочет. Как тогда. Только каждую ночь. Теперь. И все будет законно.

В какой-то момент все расплывается перед глазами. Меня пошатывает и тошнит.

Я невеста и, наверное, должна быть безмерно счастлива в этот момент, вот только мне кажется, будто сейчас себе смертный приговор подписываю. На вечные муки.

– Все хорошо, Анна?

В какой-то момент эта женщина останавливается, и все обращают на меня взгляды. Открываю рот, чтобы ответить, но голос охрип, потому получается только слабый кивок.

– Порядок, продолжайте.

Это Викинг. Он берет меня в жены… он меня берет себе.

Стоим дальше, я чувствую, как по щекам покатились слезы. Снова и снова прозрачные горошины падают на пол. Становится аж дурно, мне больно.

Замечаю, что Викинг злится, быстро вытираю слезы. Чувствую, как он крепче сжал мою ладонь, словно не давая упасть.

– Ребята, я не поняла, почему невеста так плачет?

– От радости, – заключает Суворов, и все продолжается. Дальше кольца. У меня дрожат руки, потому Викинг сам надевает обручальное кольцо и себе, и мне. Я едва живая уже. Я теперь Суворова. Добровольно.

– Можете поздравить друг друга.

– Горько! Горько! – слышу где-то за спиной голос Паши и опускаю голову. Я знаю. Мне и так горько, закрываю лицо руками, не в силах больше выносить этот ужас. Если Викинг коснется меня сейчас вот так при всех, я умру.

– Идиот, заткнись! Идем, – рычит Вадим и тащит меня за руку. Выходим на улицу, начался снегопад, снежинки пушистые садятся на мои мокрые ресницы. Помню, что та девушка, с которой пришел Паша, дала мне букет. Я взяла, но впервые в жизни цветы меня не радовали.

***

Это была не роспись, а какой-то ад. Гололед на дороге и то же самое внутри. Я всю ночь не спал, купил ей новые вещи, обувь, раз уж праздновать не собирались, хоть что-то хотелось ей дать. А Нюта не взяла. Ничего абсолютно.

Вышла в своей старой одежде и таких же дырявых башмаках. Специально, чтобы не брать ничего от меня, но кусаться с Фиалкой не хотелось. Она была бледная, аж зеленая от тошноты, и едва стояла на ногах.

А дальше были загс и роспись. Я взял свидетелей, больше никто был не нужен, вот только я не думал, что еще и речь нам будут читать, потому что это уже был перебор.

Если поначалу все было спокойно и Нюта тихо стояла возле меня, то минут через пять она начала рыдать. И нет, блядь, не от радости, а от тоски! Горе у нее, горе, мать вашу, такое огромное, словно весь мир уже подыхает и она пришла его оплакивать.

Стало аж дико, и все смотрели на меня, как на палача. Я стою, блядь, жених чертов, и невеста, которая захлебывается слезами и боится ко мне прикоснуться.

С трудом руку Фиалки взял, чтобы надеть кольцо. Дергается, боится, что ударю или что, хрен поймешь, но это просто выводило, и я не представляю даже, как нам теперь жить.

Вместе. Под одной крышей. Я за почти шесть лет отношений с Соней не женился, а эту девочку знаю без году месяц и взял ее в жены.

Жалею? Я не знаю. Я делаю это ради ребенка, ну и немного ради себя.

Будет теперь всегда под боком, не надо ездить караулить ее по общагам, и мне нравится, что Нюта теперь моя. Официально.

Глава 19

– Ты голодная?

– Нет.

Мы уже на улице. В лицо дует пронзительный ветер, крупные хлопья снега приземляются на нос. Глаза жжет от слез, хоть я уже и не реву. Не знаю, почему в загсе расплакалась, как маленькая девочка. Стыдно теперь.

Смотрю на тоненькое обручальное колечко на пальце. Красивое, очень нежное и прямо мне по размеру. Раньше думала, носить такое будет приятно, но мне грустно. Оно больше смахивает на оковы.

– Так, я не понял, молодые, что у вас с лицами? Мы что, даже отмечать не будем? Совсем?! Вадим!

– Не до этого сейчас. Правда, Паш. Нюте пора домой.

– На работе проставишься, понял? Вообще уже охренел.

– Восстановим офис, и проставлюсь. Все, до связи. Пошли в машину.

Домой доезжаем, не проронив ни слова. Вадим включает музыку, гудит какой-то шансон, а я зарываюсь в куртку и стараюсь не думать. Ни о чем.

– Завтра поедем заберем брата твоего. Я уже договорился.

– Хорошо.

Вот и весь разговор с моим уже мужем. И не то чтобы Вадим был мне противен или еще что-то. Я просто его не знаю, а то, что уже успела узнать, меня пугает. За какого человека я сегодня вышла замуж, чью фамилию взяла?

Если Викинг так обошелся со мной тогда, то как будет обходиться теперь, когда я его супруга, и, главное, что будет этой ночью? Ее я больше всего жду и боюсь до чертей. Как вспомню, что тогда он со мной делал, выть хочется, а теперь это все будет законно.

Когда возвращаемся к дому, на дорожках гололед просто страшный, и я едва носом не торможу по льду в своих дырявых сапогах.

– Иди сюда.

Среагировать не успеваю, когда Викинг с легкостью на руки меня подхватывает и от машины несет до самого входа на руках. Поднял меня, как пушинку, прижал к себе, а я точно застыла. Пошевелиться боюсь. Скажи кому – не поверят. Притронуться к мужу мне страшно.

– Не надо!

– Не пищи.

Невольно вдыхаю запах парфюма Вадима. Медовый, такой приятный, но все же пугает меня. Чувствую его сильные руки. Сейчас Викинг нежно прижимает меня к себе, но я помню, какие синяки Он мне этими руками оставлял.

– Ты точно не голодная? – уже в доме переспрашивает, но что я ему скажу? Что да, безумно хочу есть, но не его бутерброды с колбасой? Это получится, я такая капризная жена и буду еще просить у Викинга супчик?

Нет, я так не могу и с ужасом понимаю, я просто не могу есть, когда Вадим рядом. Мне