Тамбовский волк - Виктория Рогозина

А Регина, хитро прищурившись, наблюдала за ними обоими, уже предвкушая, как вечером вытащит Полину на кухню и выспросит всё до последней детали. Полина, осторожно поставив чашку на подоконник, перевела взгляд на Артема и, стараясь говорить непринуждённо, спросила:

— А чем вообще занимаются в профкоме? Ну, конкретно, какие обязанности?

Артем, устроившись чуть удобнее на краешке кресла, с ленивой полуулыбкой пожал плечами:

— В основном помогаем по мелочам: оформить стенгазету, подготовить мероприятия, распределить ребят по секциям, иногда — вести списки, принимать заявки. Вроде бы ничего сложного, но хлопот хватает. Особенно перед праздниками.

— Я всегда обожала такое, — тут же откликнулась Регина, оживлённо кивая. Она подпрыгнула на месте и добавила:

— В школе вечно была в активе! КВН, концерты, выставки… Это же весело, да?

Артем вежливо кивнул, но взгляд его всё это время был прикован не к ней — он будто ждал другого ответа. Полина это заметила. И, хоть сначала собиралась отмолчаться, потом всё-таки заговорила, немного смутившись:

— Если бы не Регина, я бы и не подумала в это влезать. Но раз она рядом — мне не страшно. Вдвоём веселее.

Артем слегка приподнял бровь, будто что-то понял для себя, и усмехнулся — еле заметно, уголком губ. В этот момент смартфон Регины с вибрацией заголосил на столе. Девушка подскочила, глянула на экран и засуетилась:

— Ой, это срочно. Я быстро! — И уже через секунду скрылась в коридоре, хлопнув дверью.

Комната на миг затихла. Окно было открыто, и с улицы тянуло свежестью — весна едва вступала в свои права, но воздух уже был наполнен какой-то особой живостью. Артем чуть подался вперёд, поставив чашку на подоконник рядом с её, и заговорил уже тише, словно интимнее:

— Регина — хорошая. Весёлая. Но ты, Полина… ты как будто совсем с другой планеты.

Полина посмотрела на него с лёгким недоумением, но промолчала. Лишь кончики ушей чуть порозовели. Девушка слегка сдвинулась на кресле, будто ей стало не по себе, и опустила взгляд в чашку с остывающим чаем. Пар от напитка уже не поднимался, но она всё равно крутила кружку в руках, как будто надеялась найти в ней ответ. Молчание повисло между ними, но ненадолго. Слова Артема прозвучало неожиданно — как щелчок замка в пустой комнате.

— Ты мне нравишься, Полина, — спокойно, даже тихо, но с той ясностью, которую невозможно было не расслышать.

Она замерла. Ресницы дрогнули. Казалось, слова Артема соскользнули с его губ и легли где-то ей на грудь, тяжёлым и непрошеным грузом. Не поднимая взгляда, она слабо улыбнулась — уголки губ дернулись вверх, но глаза остались неподвижны.

— Надеюсь… как человек, — слабо пошутила она, и в голосе звенела натянутая струна. Тонкая, готовая лопнуть.

Артем не поддержал игру. Он не отводил взгляда. Его серые глаза были спокойны, даже немного печальны.

— Нет, не как человек, — просто сказал он. — Я хочу пригласить тебя на свидание.

Чашка в её руках дрогнула, ложка зазвенела о фарфор. Полина выдохнула через нос, и губы её чуть разжались, будто она хотела что-то сказать, но передумала. Она сидела, словно на краю качелей, не зная, в какую сторону скатится следующий толчок — вперёд или назад.

— Артем… — наконец произнесла она, глядя куда-то вбок, в окно, за которое уже начинал опускаться вечер. Солнце клалось тёплым пятном на край подоконника, расползалось по стене. — Ты правда хороший. Добрый, внимательный. И, наверное, многим нравишься. Просто… — теперь она повернулась к нему, в её голосе появилась мягкость. — Просто я не могу. Не сейчас.

Он не спросил «почему». Только чуть кивнул, будто с самого начала знал, чем закончится. Но на миг в его лице промелькнуло что-то: не то сожаление, не то внутренний отказ от борьбы.

— Я умею слышать «нет», — усмехнулся он, и в этой усмешке было столько муки, сколько не бывает в сломленных признаниях. — Просто решил быть честным. Вдруг у тебя тоже были бы чувства.

Полина нервно провела пальцами по чашке, и лишь сейчас осознала, как сильно сжала её — пальцы побелели. Артем отвёл взгляд, смотрел теперь в сторону двери, будто надеялся, что она вот-вот откроется и развеет это странное напряжение.

— Ты… ты светишься, Полина, — сказал он после паузы. — И не потому, что улыбаешься. Просто ты настоящая. Это редкость.

В этот момент в комнату вернулась Регина — звонкая, смеющаяся, с телефоном в руке. Она проскользнула внутрь, продолжая рассказывать что-то весёлое про звонок, и её голос словно проломил наэлектризованную тишину комнаты.

Артем откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы на колене. Его глаза чуть прищурились, будто он наконец сложил в голове недостающие части головоломки.

— Теперь я понял, — повторил он, тихо, почти с уважением.

Полина чуть напряглась, будто насторожилась.

— Что именно ты понял?

Артем усмехнулся снова, но уже иначе — не игриво, а скорее горько.

— Что ты держишь оборону. Не против меня — вообще. Против всех. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Но особенно — против тех, кто может быть тебе не безразличен.

Полина опустила взгляд.

— Я просто не хочу проблем, — тихо сказала она, играя ложечкой в чашке.

— Я тоже, — мягко ответил Артем. — Только вот иногда проблема — не в том, что кто-то появился, а в том, что мы себе запрещаем что-то почувствовать.

Полина молчала. В комнате повисла тишина, в которую вплёлся шум за дверью — шаги в коридоре, чей-то смех. Артем снова заговорил:

— Если ты не хочешь — я отступлю. Но если всё же подумаешь… я рядом. Без давления. Просто знай.

Он встал, поправляя рубашку и чуть склонился к Полине, словно прощаясь.

— Спасибо за чай. И за честность.

Дверь отворилась, и на пороге появилась Регина — румяная от недавнего разговора, с сияющими глазами. Она что-то хотела сказать, но, увидев выражение лица Артема, замерла.

— Уже уходишь? — удивлённо спросила она.

— Да, пора. Увидимся в профкоме, — Артем улыбнулся обеим девушкам и вышел, оставив за собой лёгкий запах дорогого парфюма и странную пустоту в комнате.

Полина вздохнула и закрыла глаза.

— Ну?! — Регина тут же подлетела к ней. — Что он сказал?! Что