Тамбовский волк - Виктория Рогозина

И тишина между ними уже не была гнетущей — она была размышляющей. Живой. Такой, в которой не надо было заполнять всё словами.

— Спасибо за вечер, — вдруг сказала Полина, чуть тише обычного, но искренне. — Мне... понравился фильм.

Макар на мгновение повернул к ней голову и пожал плечами:

— Да не за что.

Он снова посмотрел вперёд, будто хотел этим скрыть легкую улыбку, мелькнувшую в уголке губ. Полина тоже отвела взгляд, но её губы дрогнули. Несмело, почти по-детски, она спросила:

— А у тебя... сосед гот?

Макар усмехнулся, не сразу ответив, будто вспоминая что-то забавное:

— Ага. Череп. Он фанат готической культуры, у него даже чай чёрный с черепами в коробке. А вообще его зовут Стас.

Полина коротко рассмеялась — легко, негромко, с ноткой удивления:

— Интересно...

Они остановились перед входом в общежитие. Лёгкий ветер шевелил пряди её волос, и в мягком свете фонарей она казалась особенно хрупкой. Несколько секунд тянулись, как будто оба ждали, кто из них заговорит первым.

И вдруг, словно решившись, Полина прикусила губу, оглянулась по сторонам и тихо спросила:

— А какие у тебя планы?

Макар удивлённо поднял бровь, но не язвительно, а скорее с интересом.

— В целом? Свободен. Почему спрашиваешь?

Полина чуть поёжилась, будто от волнения.

— Просто... на улице так хорошо. Не хочется ещё заходить. Может, погуляем?

Он смотрел на неё внимательно, немного прищурившись, как будто взвешивал что-то. Потом внезапно, с той самой фирменной хищной ухмылкой, от которой у Полины дрожали коленки, спросил:

— Ты видела памятник князю Засекину?

Полина замотала головой:

— Нет, даже не слышала.

Макар кивнул, будто ожидал такого ответа.

— Тогда пошли. Экскурсия от дикаря. Только держись рядом — ночью я превращаюсь в проводника по самым странным тропам Самары.

Он протянул ей руку, и после короткого колебания она вложила свою ладонь в его. Макар чуть сильнее сжал её пальцы — не навязчиво, но уверенно — и они неспешно двинулись в сторону центра города, оставляя за спиной теплое сияние общежития.

Глава 24

Со смехом и лёгкостью, словно сбросив с плеч груз прошлого, они шли вдоль набережной, залитой мягким светом фонарей. Волга перед ними раскинулась широкой зеркальной гладью, отражая небо, окрашенное в золотисто-розовые тона заходящего солнца. Вечер был удивительно тёплым, и над водой витал запах реки, перемешанный с ароматами лета, нагретого асфальта и цветущих кустарников.

Макар что-то живо рассказывал, размахивая рукой, а Полина то и дело смеялась — легко, искренне, звонко. Её глаза блестели от веселья, а румянец на щеках подчёркивал естественную красоту.

Они спустились к пляжу по деревянной лестнице, покрытой лёгким песком, и сели на краю, прямо на тёплый песок. Полина разулась, зарыв ноги в крупные, сухие золотистые крупинки, и с облегчением выдохнула, глядя на реку.

Макар устроился рядом, облокотился на вытянутые руки, глядя вдаль... но не на воду — на неё. В её лице, подсвеченном нежным светом от горизонта, было что-то тихое, глубокое, совсем не девичье. Полина чувствовала на себе его взгляд, и от этого по телу пробежала тонкая дрожь. Она чуть поёжилась, обхватила себя руками, будто от вечерней прохлады, но не отстранилась.

Парень словно не замечал её смущения и продолжал — начал рассказывать историю о Черепе, своём готическом соседе, который однажды, по ошибке, явился в аудиторию на экзамен в чёрной мантии, перепутав день с каким-то тематическим фестивалем. Он изображал голос преподавателя, драматично подражал Черепу, и делал такие комичные паузы, что Полина не выдержала и рассмеялась. Не просто улыбнулась — запрокинула голову, зажмурилась от веселья и звонко, по-настоящему, до слёз, рассмеялась.

И в этот момент сердце Макара будто выскочило из ритма. Он смотрел, как заходящее солнце отражается в её волосах, как смеются её глаза, и где-то глубоко внутри него отозвалось что-то давно забытое и неожиданно важное. Он не мог отвести взгляда.

Полина, все ещё утирая слезинки от смеха, повернулась к Макару и вдруг с неожиданной серьёзностью спросила:

— Слушай, а у тебя же фамилия какая-то… странная. Лихо... что-то там?

Макар громко рассмеялся, откинув голову назад, и с притворной гордостью, будто объявляя о прибытии рыцаря на турнир, произнёс:

— Лихофеарстонхо. Макар Ярославович Лихофеарстонхо, к вашим услугам.

Полина округлила глаза, пытаясь повторить про себя это длинное и трудноуловимое сочетание звуков. Он заметил, как её брови сдвинулись от концентрации, и с насмешливой мягкостью добавил:

— Интересно, как ты потом будешь жить с такой фамилией...

Девушка запнулась, и густой румянец тут же бросился ей в щёки. Она прикусила губу и опустила взгляд, машинально проводя ладонью по песку. Макар, не упуская шанса немного подразнить, наклонился ближе и, усмехнувшись, сказал тише:

— Шучу. Но фамилия правда моя, по линии деда. Он был наполовину шотландец, наполовину черт знает кто. Ещё в послевоенные времена сюда попал — и остался.

Полина подняла на него взгляд, полный удивления и, как ни странно, интереса.

— Лихофеарстонхо… — повторила она шёпотом, словно пробуя слово на вкус.

Макар кивнул.

— Знаю, звучит как заговор с древнего свитка. Даже паспорт долго не хотели выдавать — не верили, что это не опечатка.

Полина улыбнулась, уже не пряча взгляда, и вдруг в её глазах мелькнуло что-то задумчивое, тёплое. Макар смотрел на неё с прежней лёгкой усмешкой, но в его взгляде сквозила тень чего-то более глубокого. Между ними повисло короткое молчание, не неловкое — полное спокойствия, словно река рядом.

Девушка чуть поёжилась, кутаясь в тонкую ткань своей толстовки. По телу прошёл лёгкий озноб, не то от вечерней прохлады, не то от чего-то внутреннего — тревожно-сладкого. Макар бросил на неё взгляд, в котором скользнуло что-то большее, чем простое беспокойство, и без слов придвинулся ближе, обнимая девушку за плечи. Его ладонь лёгкая, но уверенная, оказалась на её плече, а тепло его тела словно растеклось по её коже, проникая глубже, чем просто под одежду.

Полина глубоко вздохнула — немного прерывисто, почти бесшумно — и подняла глаза на Макара. В его взгляде не было хищной насмешки или прежней бравады, только пристальное внимание и едва заметный вопрос. Она смотрела в его тёмные, задумчивые глаза, а потом — сама не заметив, как — перевела взгляд на его губы.

Макар замер. В этот миг воздух словно стал гуще, как мед. Он медленно, осторожно подался вперёд,