Тамбовский волк - Виктория Рогозина

— Давай. А то у меня с произношением беда, нужно практиковаться.

Денис довольно потер руки и уселся рядом за стол, уже доставая свой планшет. Одногруппник читал вслух с планшета, старательно, но с заметным акцентом и частыми сбивками. Он запинался на глаголах, путал артикли, а ударения сдвигались в неожиданные стороны. Полина почти машинально поправляла его, иногда повторяя нужную фразу вслух, чётко и мягко, на красивом, отточенном французском. В какой-то момент Денис даже прервался, приподняв брови.

— Ух ты… Ты как будто из Франции приехала. Откуда так хорошо знаешь?

Полина слегка пожала плечами и откинулась в кресле, опустив взгляд на свои руки.

— Просто так получилось… — ответила она неопределённо. — Много слушаю. Читаю. Иногда думаю на нём.

Её голос прозвучал чуть тише. Внутри уже начинал нарастать знакомый, тревожный жар, и с мыслями было не так просто справиться. Макар снова всплыл в сознании — его взгляд, поцелуй во сне, странная тяжесть и одновременная лёгкость, которую он оставил после себя. Полина сглотнула и едва заметно сжала пальцы. В животе будто заныло.

Щёки предательски загорелись. Она быстро опустила голову, будто что-то рассматривает в своей тетради, надеясь, что Денис не заметил внезапной перемены. Но голос у него был уже с лёгкой улыбкой:

— Кажется, ты о чём-то другом думаешь.

— Нет, — слишком быстро ответила Полина и тут же поняла, что отреагировала чересчур резко. Она тихо вздохнула, стараясь переключиться. — Просто… проснулась не так давно. Голова еще не варит.

— Ну, тогда не мучаю, — с лёгким смехом сказал Денис. — В другой раз допрактикуем.

Он начал складывать планшет, а Полина в глубине души только обрадовалась — ей действительно нужно было остаться одной. Чтобы успокоиться. Чтобы понять, почему сны о Макаре так сильно тронули её.

Глава 19

Полина дочитывала последнюю страницу конспекта, когда вдруг в дверь постучали. Она отложила тетрадь, потянулась и встала, немного зевнув. Подойдя к двери, повернула ручку — и перед ней оказался Череп.

Он по-прежнему был одет во всё чёрное: футболка с длинным рукавом, узкие джинсы, даже ногти, казалось, покрыты лаком. Его мрачный, почти театральный облик резко контрастировал с лёгкой, почти дружелюбной улыбкой на губах. Улыбка немного сбивала с толку, будто маска, за которой пряталось что-то куда более проницательное.

— Волчара скоро придёт, — сообщил он негромко. — Я тут по делу. Что с твоим телефоном?

Полина отступила назад, пропуская его в комнату. Череп вошёл неторопливо, взгляд его успел окинуть комнату целиком, прежде чем она подошла к столу, взяла разбитый смартфон и вернулась к нему.

— Экран треснул, и… не включается, — пояснила она, протягивая гаджет.

Череп взял телефон, повертел в руках, постучал по кнопке включения, поднёс ближе к лицу, чуть наклонив голову. На мгновение он казался не человеком, а каким-то загадочным антикваром, оценивающим старинный механизм.

— Диагноз ясен, — наконец сказал он с легкой усмешкой и вернул телефон Полине. — Всё грустно.

Она вздохнула, приняв гаджет и молча кивнув. Хотелось как-то отреагировать, но не нашлось ни слов, ни сил. А он, между тем, задержал на ней взгляд. Прищурился, словно сканируя.

— Бледная ты. Как будто привидение увидела.

— Просто не выспалась, — отозвалась Полина, стараясь придать голосу обычный тон.

Череп усмехнулся, качнув головой.

— Ну да. Сделаю вид, что поверил, — хмыкнул он. — Но если что — не молчи. Волчара рядом, и я тоже. Не ссы, справимся.

Он подмигнул, и хотя слова были дерзкими, в них ощущалась какая-то странная, почти братская забота.

Полина тихо рассмеялась, едва слышно, но искренне.

— Так себе из тебя психолог, Череп.

Парень хмыкнул и, поигрывая ключами от своей комнаты, лениво оперся о косяк.

— А я и не претендую, — сказал он. — Поэтому и пошёл учиться на кибербезопасность. Там всем плевать, что у тебя на душе. Главное — чтоб система не легла.

Полина приподняла брови и с интересом спросила:

— А что, был порыв стать психологом?

Череп пожал плечами, будто решая, стоит ли рассказывать. Но всё же сказал:

— Я родился в семье врачей. Фиг знает, в каком уже поколении. Дед мечтал, что я пойду по его стопам — в психиатрию. Даже книги подсовывал ещё в детском саду. А потом...

Он развёл руками, усмехаясь:

— Что-то пошло не так. Я покрасил волосы, начал слушать тяжёлый рок, да и вообще — стал «позором рода», как он говорил.

Полина чуть склонила голову, рассматривая его с неожиданной теплотой.

— Надо же, как бывает…

— Ага, — кивнул Череп, — жизнь, она такая. Своими маршрутами водит. Главное — не теряться.

Они еще немного поболтали: про универ, про преподавателей, кто как сдал последний тест. Череп рассказывал с ленивой усмешкой, легко перескакивая с темы на тему, и Полина незаметно для себя почувствовала, как понемногу оттаивает. Было спокойно. Почти весело.

Наконец, Череп посмотрел на часы.

— Ладно, кнопка, — сказал он, явно поддразнивая её этим прозвищем, — пойду я. А то вдруг Волчара вернётся, подумает, что я тебя совратил.

Полина только фыркнула, провожая его до двери.

— Спасибо, Череп.

Он кивнул, и с той же лёгкой улыбкой ушёл, оставив за собой только запах сандала и чего-то еле уловимого, пряного.

Полина осталась одна... но ненадолго.

Глава 20

Дверь распахнулась так резко, что ветер, казалось, сорвал занавески. Макар шагнул внутрь, глаза горели, и прежде чем Полина успела что-либо сказать, он обхватил её за талию и поднял, легко, будто она ничего не весила. Его губы накрыли её рот — жадно, страстно, с такой силой, что сердце Полины тут же ушло в бешеный галоп. Она запустила пальцы в его волосы, спустилась ниже, ощущая под ладонями напряжение сильных плеч, и не могла дышать — от поцелуя, от близости, от безумного ощущения сладкой неги, охватившей всё тело.

Он прижал её к стене, и Полина невольно выгнулась ему навстречу, чувствуя, как в груди поднимается волна желания, страха и восторга. И вдруг — обрыв.

Резко проснувшись, она чуть не скатилась с кресла. Аудиокнига на французском монотонно звучала в наушнике, и в комнате царила полумгла. Сердце всё ещё бешено колотилось, дыхание сбилось, а перед глазами стояло лицо Макара — не из сна, настоящий, близкий.

В ту же секунду