Тамбовский волк - Виктория Рогозина

Касание было почти невесомым, но внутри всё вспыхнуло. Он целовал её мягко, будто боялся спугнуть. Его рука чуть сильнее сжала её плечо. Полина тихо охнула — не от испуга, от чувства, которое захлестнуло её с головой. Но в следующую секунду Макар чуть отстранился, глядя на неё искоса, с лукавой усмешкой.

— Кнопка… Соболева... точно знает, как меня соблазнить, — произнёс он тихо, и в голосе его скользнула хрипотца.

Полина нахмурилась, прищурив глаза и театрально фыркнув:

— Вообще-то я никого не соблазняла.

Макар рассмеялся, запрокинув голову, и смех его прозвучал чисто, искренне, без привычного ехидства. Она смотрела, как уголки его губ поднимаются, как загораются глаза, и не могла сдержать улыбку.

— Твои глаза, Кнопка... — пробормотал он, снова глядя на неё. — Эти голубые омуты. Опасное дело.

Полина покраснела и опустила взгляд. Но улыбка не сходила с её губ. Тишина пляжа, мягкое журчание Волги, тепло тела рядом — всё слилось в странную, неуловимую магию момента, которую ни один из них не хотел разрушать.

Глава 25

Рано утром в понедельник в комнату буквально ворвалась Регина, громко хлопнув дверью и сбросив с плеч рюкзак. Она сияла — свежая, загорелая, будто наполненная летним солнцем, несмотря на осень за окном.

— Поля! Ты не представляешь! Это были лучшие выходные! — Регина эмоционально зажестикулировала, сбрасывая кеды и усаживаясь на кровать. — Мы поехали к Вике в дачный дом — костёр, гитара, кальян, куча еды... Господи, я впервые так отдохнула! И, кстати, ты видела, как я выложила сторис с батута? Ты бы умерла со смеху!

Полина, ещё окончательно не проснувшись, зевнула, сидя на краю кровати, и кивнула, улыбаясь. Регина разливалась соловьём, не умолкая ни на секунду — как хлынувшая река.

— А как у вас тут всё прошло? — наконец спросила она, чуть наклоняясь вперёд. — Первая вечеринка первокурсников и я пропустила! Что я упустила?

Полина потянулась, чуть смутившись, и тихо сказала:

— Познакомилась с твоим Артёмом. Такой интересный парень... Есть повод пригласить его к нам в гости. Или где-нибудь пересечься.

Регина резко подалась вперёд, глаза у неё загорелись, и в следующее мгновение комната наполнилась радостным визгом.

— Ааааа! Поля! Серьёзно?! Он тебе понравился?! Боже, да! Да! Мы обязательно что-нибудь устроим! — она захлопала в ладоши, запрыгала на месте, едва не перевернув подушку и скинув с кровати рюкзак. — Ты не понимаешь, я уже всё вижу! Мы как-нибудь всё организуем, может, настолки у нас, может, киношку, мм?

Полина рассмеялась и покачала головой.

— Сначала умыться, а потом — хоть киношку.

Девушки, смеясь и перебрасываясь шутками, направились в умывалку. Там, стоя у раковин, они чистили зубы, умывались ледяной водой, стараясь проснуться. Регина всё ещё тараторила — уже о расписании на неделю, о том, как скучала по Полине, и как срочно нужно разобрать осенний гардероб.

Вернувшись в комнату, они начали переодеваться — выбирая между комфортом и тем, как выглядеть на лекции «случайно идеально». Полина натянула любимую рубашку и джинсы, Регина — юбку и свитер, и, напоследок забрызгавшись духами, девушки, смеясь, выбежали из комнаты, чтобы успеть на первую пару.

Первая пара была по английскому, и вся группа, словно сговорившись, встретила её с тяжёлым вздохом. Аудитория в старом корпусе была душной, с поскрипывающими стульями и тусклыми лампами под потолком. На кафедру вышел преподаватель — Леонид Минаварович, худощавый мужчина с вечной папкой под мышкой и скучным голосом, от которого у многих моментально начинало слипаться в глазах.

Он начал лекцию привычно — монотонно, растянуто и с той самой особенностью, которая каждый раз заставляла студентов переглядываться: его дикция была настолько смазанной, что порой казалось, будто он просто проглатывает слова.

— So, the... uh... phonetic patterns in... British English... they, uh... distinguish... uh... from... mmm... lexical stress...

Студенты напрягались, кто-то прищуривался, стараясь угадать по артикуляции, кто-то стучал пальцами по тетради, теряя нить рассуждений. Когда кто-то с задней парты не выдержал и переспрашивал, Леонид Минаварович начинал нервничать, отводил взгляд, запинался и почему-то ускорялся — от чего всё становилось ещё менее понятно.

Денис, сидевший рядом с Полиной, с каждой минутой выглядел всё отчаяннее. Он то листал словарь, то пытался вникнуть в конспект, то просто хватался за голову, будто надеясь выжать из неё хоть что-то полезное.

— Я сдаюсь, — выдохнул он, сцепив пальцы на макушке. — У меня уже буквы перед глазами прыгают.

Полина чуть склонилась к нему, улыбнувшись:

— У меня потом спишешь.

Денис поднял глаза, будто увидел спасательный круг в штормящем море английской фонетики, и с облегчением выдохнул:

— Спасибо, Кнопка. Ты — чудо.

Леонид Минаварович монотонно бубнил над тетрадью, а потом вдруг замер, поднял голову и с трудом сформулировал на английском:

— What… is the difference between intonation and stress… in… mmm… sentence meaning?

Он окинул аудиторию ожидающим взглядом, в котором читалось: «Ну кто-нибудь? хоть кто-нибудь?..» Студенты исподлобья смотрели на преподавателя, стараясь не встречаться с ним глазами. Несколько человек опустили головы, судорожно листая конспекты в поисках хоть какого-то зацепа.

И только одна рука медленно поднялась — Полина. Леонид Минаварович оживился, с благодарной улыбкой кивнул:

— Yes, yes, please.

Полина немного смутилась, но собралась с мыслями и уверенно заговорила:

— Intonation helps to convey the emotional tone of the sentence, while stress emphasizes the most important words, changing the meaning depending on what we stress.

В аудитории повисла краткая тишина. Кто-то из девочек хмыкнул, Денис одобрительно кивнул, а Леонид Минаварович даже расправил плечи.

— Very good, Polina, — сказал он с неожиданной чёткостью. — Very clear answer. Excellent.

Он вернулся к лекции с чуть более воодушевлённым тоном, будто эта короткая вспышка понимания зарядила его энергией.

Но не все в аудитории выглядели так же вдохновлённо. Надя, сидевшая через ряд, медленно повернулась к Полине и смерила её взглядом, в котором читалось всё: презрение, зависть, раздражение. Её губы презрительно скривились, а пальцы нервно постучали по ручке. Полина заметила этот взгляд, но сделала вид, что не обратила внимания. Она просто опустила глаза в тетрадь и сделала новую аккуратную запись.

Сейчас было не до чужих эмоций.

Глава 26

На высшей