Тамбовский волк - Виктория Рогозина

Полина открыла глаза и вымученно улыбнулась:

— Ничего. Просто всё немного сложнее, чем кажется.

Глава 29

Полина покачала головой, как будто отгоняя лишние мысли, и произнесла с притворной бодростью:

— Нам домой что-нибудь нужно купить?

Регина, не сводя глаз с подруги, быстро сориентировалась:

— Молоко, яйца и хлеб. А ещё, если будут, возьми печенье с кунжутом, то, что мы брали в прошлый раз. И... может, бананы? Только если не тяжело.

— Всё нормально. Я скоро, — кивнула Полина и, не глядя больше на подругу, накинула куртку, схватила холщовую сумку и вышла за дверь.

Регина, уже открывшая рот, чтобы сказать что-то ещё, передумала. Она знала: Полине сейчас нужно немного побыть одной. Так, чтобы воздух сам уложил всё на место.

Улица встречала Полину ровной прохладой. День клонился к вечеру, и свет был рассеянным, будто вымытой акварелью. Шорох шин, еле слышный гул машин — знакомый фон, который не мешал думать. Она шла вдоль Московского шоссе, не спеша, ловя себя на том, что просто переставляет ноги, будто тело само знало маршрут.

На «зебре» она остановилась. Ветер шевельнул пряди у её лица. Красный. Машины проносились мимо, отражая в окнах города своё нетерпение. Потом — зелёный. Полина шагнула вперёд, пересекла улицу и оказалась на другой стороне — там, где в супермаркете всегда пахло кофе из автомата и дешёвыми булочками из пекарни.

Она вошла в магазин. Привычный металлический скрип тележки. Залитые искусственным светом ряды. Девушка ходила между полками медленно, как во сне. Смотрела на витрины, но почти ничего не видела. Брала коробки, читала надписи, клала обратно. Не могла решиться даже на хлеб.

Внутри всё ныло — то ли от усталости, то ли от боли, которую не хотелось формулировать. То, что случилось, казалось неправильным, острым, оставившим след — как от раны, которую не видно, но которая ноет при каждом вдохе.

У выхода из магазина Полина по инерции шла вперёд, опустив взгляд, и внезапно врезалась в кого-то плечом. От неожиданности пакет качнулся в руке, но прежде чем он упал, крепкая ладонь перехватила его.

— Ой, прости... — начала она и подняла глаза.

Перед ней стоял Денис, в тёмной куртке, с заспанным, но всё же тревожным выражением лица.

— Ты в порядке? Ты какая-то... бледная, что ли, — сказал он, вглядываясь в её лицо.

Полина чуть склонила голову, будто только сейчас ощутив груз пакетов в руках.

— Слушай, можешь занести это к нам в комнату? А я... я в аптеку забегу. Быстро, правда.

— Конечно, без проблем, — отозвался Денис сразу, даже не спрашивая подробностей. Он взял пакеты, нахмурился — явно тяжелые — и, кивнув, поспешил в сторону общежития, почти бегом, будто это был срочный вызов.

Полина смотрела ему вслед, пока он не свернул за угол, и лишь тогда повернулась обратно, к дороге. Подойдя к остановке, она молча встала в очередь, села в подошедшую маршрутку и, опустив голову, уставилась в окно. Дома казались одинаковыми, лица прохожих — смазанными. За пятнадцать минут город за окном стал расплывчатым фоном её внутренней тишины.

На площади Славы она вышла, обняв себя руками, будто защищаясь от невидимого ветра. Небо тускнело, синея, как бумага под дождём. Флаги на высоких флагштоках трепетали в вечернем воздухе. Люди вокруг были — и их не было. Шаги глушились, слова прохожих не долетали.

Полина шла, не зная куда, просто переставляя ноги, чувствуя, как будто кто-то выжал из неё всё — мысли, чувства, даже желание бороться с чем-то.

Смартфон в кармане завибрировал. Она медленно достала его, взглянула на экран. Там, среди сотни уведомлений, высветились номер и надпись — Тамбовский волк.

Полина хмыкнула. Не со злостью, не с иронией. Скорее, с грустью, в которой было и понимание, и усталость. Она нажала кнопку выключения, и экран погас.

Не ускоряя шаг, Полина свернула в сторону Самарского Арбата — улицы, где звучит музыка, светятся витрины, а в тёплое время года можно услышать, как кто-то поёт или играет на гитаре. Но сейчас она старалась не думать ни о чём. Просто идти. Просто быть. Хотя бы немного. Хотя бы до следующего поворота.

Полина шла по брусчатке Арбата, уставившись в собственные мысли, как в зеркало. Вечер растекался вокруг неоном витрин, запахами кофе и мокрой листвы. Где-то играл уличный саксофонист — мелодия скользила между прохожими, как дым.

Что она чувствует? Непонятную тревогу, грусть, усталость и какую-то странную, подспудную вину, которую сама не могла объяснить. Что у них с Макаром? Были ли вообще "они"? Или только его ревность, резкие слова и слишком близкое дыхание в умывалке, от которого по телу пробегал озноб — и не только от страха?

Он будто преследует её, как в детстве, в школьных коридорах — не словами, так взглядами, выдуманными прозвищами, а теперь… руками, ревностью, этими дикими вспышками, как будто она его собственность. И всё же — стал ли он другим? Или тот же самый "Тамбовский волк", только научившийся говорить мягче?

Слёзы подступили к глазам неожиданно. Горло сжалось, и в следующую секунду она врезалась в чьё-то плечо — довольно жёстко.

— Прости… те... — выдохнула она автоматически, но оборвала себя, замерев на месте.

Перед ней стояла кучка человек десять — в чёрных кожаных куртках, с рюкзаками, с цепями и пирсингом, с подведёнными глазами. Девушки и парни, в основном с чёрными волосами, некоторые — с яркими прядями синего, зелёного, фиолетового. Один парень держал колонку на ремне, из которой играло что-то готически-электронное и немного зловещее.

Они переглянулись. Кто-то усмехнулся. Один из них, самый высокий, с багровым ирокезом, насмешливо наклонил голову.

— Всё норм, сестра, не бойся, мы не кусаемся, — сказал он, и на удивление доброжелательно.

Полина только кивнула. Где-то глубоко внутри родилось смутное чувство — почти узнавания, почти... иронии судьбы. Готы. Как в тот сосед Макара.

Она отступила на шаг, извинилась ещё раз и обошла группу, чувствуя, как сердце колотится — от неожиданности, усталости, сбитого дыхания. Отошла на пару метров, прислонилась к дереву, и слёзы всё же прорвались, медленно, упрямо. Ветер трепал её волосы, и мир казался одновременно шумным и глухим.

Её голова гудела от вопросов без ответов. Почему он такой? Почему она такая? И что вообще делать дальше?

Глава 30

Полина вздрогнула, когда где-то