Тамбовский волк - Виктория Рогозина

Макар долго молчал. Потом медленно кивнул и отвёл взгляд в окно. Лицо его резко изменилось — с хмурого на настороженное. В челюсти заиграла жилка.

— Почему её нет в комнате?

Череп, заметив перемену, не спеша поднялся с кровати. Подошёл ближе к окну и тоже выглянул в тёмный двор общежития. Щурясь на фонари, он заметил движущиеся фигуры — знакомая женская — и высокий силуэт рядом.

Он прищурился и с чуть удивлённой усмешкой сказал:

— Удивительно, сколько пацанов вокруг неё вьётся. Ты не один охотник, Макар. Только не перепутай охоту с воронкой — слишком сильное давление, и её просто затянет в чужую орбиту. Не твою.

Макар стоял у окна, словно врос в пол. Его плечи были напряжены, руки сжаты в кулаки. С улицы доносился ночной гул города — приглушённые голоса, проезжающие машины, шелест ветра, зацепившегося за ветви деревьев. Но всё это было неважно. Всё затмевала одна картина: Полина и Артём стояли у входа в общежитие. Она немного запрокинула голову, глядя на него с выражением, которое Макара резануло по сердцу. Он знал эту позу — так она смотрит, когда ей действительно интересно. Или… когда чувствует себя в безопасности.

— Что за хмырь? — негромко, с оттенком презрения, спросил Череп, подходя ближе.

Макар медленно моргнул, как будто стряхивая морок.

— Артём. В профкоме ошивается. Газетки клеит, на гитарке бренчит.

Череп склонил голову набок, прищурился:

— А-а-а… Это тот, музыкант? С гуманитарного?

Макар кивнул, не отрывая взгляда от пары внизу. Артём что-то говорил, жестикулировал, как всегда сдержанно, не торопясь. Полина слушала. Слишком внимательно. Слишком.

И тут Макар понял, что на губах Артёма мелькнула улыбка. Спокойная. Уверенная. Улыбка человека, у которого нет ни капли сомнения в своём праве находиться рядом с Полиной. В его теле вспыхнуло что-то горячее, жгучее — ревность? злость? тревога?

— Интересно, о чём они, — пробормотал он сквозь зубы, — и почему она до сих пор там?

Череп отошёл к окну, заглянул через плечо Макара. Несколько секунд он молчал, затем фыркнул, приподняв брови:

— Слушай, а у неё, похоже, ухажёров больше, чем у меня винилов… — Он скосил взгляд на соседа. — Ну чё, собираешься вмешаться?

— А ты как думаешь? — голос Макара был хриплым, глухим, сдержанным.

— Только не руками, понял? — быстро отозвался Череп, уже по опыту зная, как умеет закипать его сосед. — Не начинай махать кулаками — это в последний раз ничем хорошим не закончилось.

Макар не ответил. В глазах его мелькнуло что-то первобытное, опасное. Он резко оттолкнулся от подоконника, пересёк комнату в три широких шага и, распахнув дверь, вылетел в коридор. Дверь ударилась о стену с гулким стуком.

— Ма-а-акар! — крикнул Череп ему вслед. — Только не сразу в челюсть, ладно?! Сначала поговори хоть! Хотя бы одно слово!

Но голос его утонул в гулком эхо коридора.

А внизу под фонарём, окружённые мягкой пеленой ночи, Полина и Артём всё ещё стояли рядом. И что бы ни говорил сейчас Артём, Макару казалось, что каждое его слово — это шаг в сторону от него. Шаг, который он не позволит сделать.

Череп с мягким смешком покачал головой и, неторопливо повернувшись, вернулся к окну. Ловко забравшись на подоконник, он уселся поудобнее, закинул одну ногу под себя и облокотился плечом о стену. За стеклом ночной воздух продолжал дрожать от фонарного света, ветер шевелил ветки деревьев, а где-то вдалеке посапывала жизнь большого города.

— Вот реально, как дети, — произнёс он с ленивой усмешкой, щурясь вниз. — Чем быстрее поссорятся, тем быстрее помирятся. С таким темпераментом только в драматический кружок.

Он вытянул шею, снова посмотрел на улицу. Макара уже не было видно — видимо, начал действовать. Череп вздохнул, сцепил пальцы в замок на колене.

— Ну, держитесь, голубки…

На секунду он замолчал, лицо его стало чуть задумчивее. Пальцы машинально начали барабанить по джинсам ритм какой-то знакомой мелодии. И вдруг, совсем тихо, словно не желая, чтобы его услышали даже стены:

— Хорошо, что не пошёл на психиатра… — пробормотал он себе под нос.

Он усмехнулся, прикусил губу и чуть наклонился, наблюдая, как снаружи кто-то проходил мимо, громко смеясь.

— Хотя, может, и не поздно ещё сменить факультет… — добавил он уже иронично, вытягивая ноги и запрокидывая голову к стене.

На подоконнике было тепло. А за окном — чужая, бурлящая, вечно неспокойная жизнь. Но здесь, на втором этаже, в узкой комнате, Череп чувствовал себя в центре самого настоящего, пусть и слегка сумасшедшего, спектакля.

Глава 34

Артём стоял в мягком свете уличного фонаря, высокий, чуть сутулый, с тонкой тенью усталости на лице. Он смотрел на Полину с едва заметной улыбкой, но взгляд его был внимательным, изучающим, как будто он хотел заглянуть за слова, за тем, что скрывается за ними, в самую суть.

— Почему Регина меня так старательно приглашает гулять? — спросил он вдруг, негромко, будто между делом. — И почему вечно краснеет, когда говорит со мной?

Полина слабо усмехнулась и отвела взгляд в сторону. Она слегка передернула плечами, будто скидывая с них невидимую тяжесть.

— Ну… это же очевидно, Артём, — выдохнула она устало. — Регине ты очень нравишься.

Артём нахмурился, губы его скривились с недовольством, и он коротко качнул головой.

— Она слишком крупная, — сказал он сдержанно, словно констатируя медицинский факт, не подумав, как больно могут звучать такие слова вслух.

Полина повернулась к нему с резким движением, брови удивлённо изогнулись.

— А разве это важно? — её голос был спокоен, но внутри всё сжалось от неприятного осадка. — Внешность?

Артём пожал плечами и, не моргнув, ответил:

— Важно. Было бы глупо это отрицать. Мне нравишься ты, Полина.

Полина молча смотрела на него пару секунд. Ветер играл подолом её толстовки, тени от ветвей шевелились у ног.

— Это не взаимно, — произнесла она спокойно, без злобы, но твёрдо. — Я познакомилась с тобой только ради Регины. Она — очень хорошая, светлая, добрая. И она в тебя по-настоящему влюбилась.

Артём хмыкнул и опустил глаза на землю, будто что-то обдумывая. А потом снова посмотрел на Полину и с ленцой произнёс:

— Ладно… Так уж и быть. Могу уделить Регине немного времени. Но — взамен я бы хотел внимания от тебя.

Он