Тамбовский волк - Виктория Рогозина

— Смотри, какие гранаты... — сказала Регина и наклонилась к ящику, а за спиной у неё на миг вспыхнул луч солнца, зацепившись за кленовые листья.

Полина вдохнула осенний воздух, насыщенный запахами свежести, пряных трав и чуть прелых листьев. Ей казалось, что она впервые за долгое время просто живёт — не убегает, не оглядывается, не прячется.

— Хорошо, что мы сюда выбрались, — негромко сказала она.

— А ты сомневалась? — рассмеялась Регина и подмигнула. — Иногда осень лечит лучше, чем психолог.

Полина только улыбнулась в ответ. Да, может быть. Сегодня — точно. Девушка вздохнула, придерживая сумку, в которую едва влезли купленные овощи.

— Опять придется стенгазету для профкома делать... — с легким унынием пробормотала она, глядя на кривую дорогу, залитую золотыми листьями.

Регина, идущая чуть впереди, обернулась и весело улыбнулась:

— Кстати, Артем снова позвал меня гулять!

Полина повернула к ней голову и кивнула, хотя внутри что-то болезненно сжалось. Она уже не удивлялась — эти «прогулки» стали регулярными, почти как ритуал. Только ритуал этот был полон яда.

Иногда Регина возвращалась с сияющими глазами, возбуждённо шептала, что Артем рассказывал ей про детство, смеялся над её шутками, даже подал руку на лестнице. В такие вечера Регина не замолкала ни на секунду, и голос её дрожал от счастья. А иногда она приходила как пустая оболочка — вялая, потухшая. Говорила, что он всё время смотрел в сторону, был холоден, или упоминал Полину слишком часто и слишком многозначительно.

Полина знала: настроение Регины зависело от одной переменной — от того, как у Артема прошла встреча с ней, Полиной. Дал ли он себе шанс на воображаемую возможность. Заглядывал ли ей в глаза дольше, чем положено. Спросил ли, свободна ли она вечером.

Это были отношения, в которых Регина топила себя сама — с открытыми глазами, с растопыренными ладонями, будто хотела захватить больше. И каждый раз тонула глубже.

Полина молчала. Она не могла сказать правду, хотя сто раз собиралась. Боялась: если скажет — добьёт. Регина выглядела крепкой, громкой, дерзкой. Но на деле — как стеклянная ваза, в которой плещутся чувства. Стоит задеть — треснет.

— Он тебе сам написал? — наконец спросила Полина, стараясь, чтобы голос звучал просто.

— Ага, — Регина быстро закивала, — прям сам, и даже с сердечком. Представляешь?

Полина кивнула. Представляла. И слишком хорошо знала, что за этим сердечком кроется. Регина, не дождавшись на прилавке нужного сорта яблок, крутнулась на каблуках и вдруг неожиданно изменила тему:

— Слушай, а ты чего молчишь? Как у тебя с Макаром?

Полина, будто не сразу поняв вопрос, посмотрела на нее с задумчивым выражением.

— Да никак, — наконец сказала и пожала плечами. — Мы уже больше недели не разговаривали.

— Правда? — удивилась Регина, приподнимая брови. — А я слышала, что он тут навел порядки. Все эти мутные компании, что у второго корпуса ошивались, — разогнал. Теперь о Тамбовском Волке знает каждый, даже в соседнем районе и не только.

В её голосе сквозила смесь уважения и удивления, будто она сама до конца не верила, что парень, с которым так связано имя Полины, превратился в живую городскую легенду.

Полина тихо хмыкнула и склонилась к ящику с морковью.

— Не удивлена, — сказала она, выбирая покрупнее корнеплод. — Это же Макар. Если что-то делает, то сразу по-крупному. Без полутонов.

Регина кивнула, но тут же не удержалась:

— Он всё равно на тебя смотрит. Я видела, на прошлой неделе, когда вы разминулись в холле. Он остановился, как будто хотел что-то сказать.

Полина промолчала. Сердце у неё вдруг слегка сжалось, но она тщательно спрятала эмоции за равнодушным выражением лица.

— А может, и хотел. Только мне сейчас… — она на секунду задумалась, — …спокойнее дышится, когда мы не разговариваем.

Регина удивленно глянула, но спорить не стала. Солнце пробивалось сквозь редеющие кроны деревьев, ложилось на плечи, будто стараясь согреть их обеих. Осень была удивительно щедрой в этом году — на тепло, на краски, на разговоры, которые всё никак не решались произноситься вслух.

Автобус, поднырнувший под шумную остановку, вздохнул, словно устал от собственного маршрута. Девушки зашли внутрь, прижимая к груди пакеты с овощами и фруктами. Внутри было душно — на стёклах выступили капли конденсата, а запах нагретого салона смешивался с ароматами кожзаменителя, пыли и чьей-то давней ванили.

Полина молча опустилась на сиденье у окна и скользнула взглядом по проходу: студенты, пожилые женщины с сумками, мужчина в форменной рубашке, который дремал, положив подбородок на кулак. Регина села рядом, вытирая вспотевший лоб ладонью.

— Как банный лист, — пробормотала она, расстегивая куртку. — Серьёзно, вот когда жара закончится? У меня уже мозги вскипели.

Полина кивнула, провела пальцем по стеклу и посмотрела, как за окном проносятся ставшие родными улицы. Автобус катился медленно, будто сам знал — спешить некуда. Но стоило выехать на Московское шоссе, как они застряли.

Шоссе тянулось вдоль бетонной стены, серой, покрытой пятнами старой краски и граффити, выцветших под солнцем. Всё пространство наполнилось раскалённым светом. Дорога словно запеклась — горячая, плотная, вязкая. Автобус дернулся, встал, снова дернулся. Где-то спереди зазвучал автомобильный сигнал, кто-то за окном крикнул, раздражённый и усталый.

Полина обмахнулась рекламной листовкой, найденной на сиденье. Воздух внутри был тяжёлым, без движения, и даже открытая форточка не спасала. Лишь лёгкий аромат яблок из пакета на коленях напоминал, что осень всё ещё рядом. Золотая, терпкая, настоящая.

Минут через двадцать автобус, будто наконец пришедший в себя, начал двигаться увереннее. Толчками, рывками, но с нарастающей скоростью. Когда он подъехал к нужной остановке, девушки почти выскочили наружу, с облегчением вдохнув уличный воздух — пахнущий пылью, листвой и далёкими кухнями.

По асфальту шуршали сухие кленовые листья, и ботинки с хрустом проходили по ним, оставляя дорожку. Сумки с овощами тянули руки, но настроение было хорошее — будто всё в жизни стало чуть проще и яснее.

У входа в общежитие стояла Ольга Борисовна Ольховская — комендант с вечно подозрительным выражением лица. Она держала папку с какими-то ведомостями и, едва заметив девушек, подняла глаза поверх очков:

— Дамы, а мы, между прочим, уже двадцать минут как обсуждаем сегодняшний субботник. Где пропадали?

Глава 36

Отнеся пакеты