Сеня Столпник. Почти фантастическая повесть - Протоиерей Андрей (Ткачев)

– Хочешь на столп взобраться? – Странный металл появился в его голосе.

– Я? Вы мне? Нет, не хочу.

– А здесь кто-то еще есть? Правильно, что не хочешь. Это мой столп. Я бы и не пустил туда никого. Хотя… Почему нет? Пошли.

Семен Иванович, честно говоря, выглядел как человек, много дней не бывавший трезвым. Этот внешний вид вполне соответствовал фактической действительности. И вид у него стал несколько бомжеватый и одновременно угрожающий. Спорить с ним на его территории не хотелось. К тому же, если хочешь о чем-то просить, будь и сам готов исполнить просьбу. Поэтому через минуту они оба стояли у подножия пустующего столпа и Семен Иванович приставлял к нему лестницу.

– Лезь! – скомандовал он Сергею.

Тот осторожно полез наверх.

– Вообще-то я высоты боюсь.

– Ты лезь-лезь. Вот, а теперь распрямись в полный рост.

Сергей стоял на площадке, венчающей столп, но распрямляться робел.

– Вот, ты точь-в-точь святой Симеон. Молитвенник принести? А то ты молитвы наизусть вряд ли знаешь.

– Нет. Я, пожалуй, вниз полезу, – сказал Сергей, но… Семен Иванович вдруг резким движением толкнул ногой лестницу. Та беспомощно упала. Сергей присел на корточки. Потом совсем сел и со страхом в голосе сказал:

– Семен Иванович, вы чего?

– Да ты встань, распрямись. Чего ты к земле жмешься? «Наше жительство на небесех есть». Слышал такое?

– Я же вам говорю, что высоты боюсь.

– А как же ты по карьерной лестнице лезть собираешься, а? По социальной лестнице наверх ведь собираешься? Думаешь, там не страшно? Ты же хочешь выше всех очутиться! Ну, вот – очутился. – Семен Иванович помолчал чуток, и продолжил как-то угрожающе: – Всё, пацан. Шутки кончились. «Дайте интервью! Разрешите с вами сфотографироваться! А можно на ваш столп залезть?» Как вас столько развелось, клоунов!

– Да я же не просил на столп ваш залезать! – почти в отчаянии закричал Сергей. Он не узнавал Семена Ивановича. Это прямо был какой-то другой Семен Иванович, близнец, что ли? И дело было не совсем в алкоголе, хотя и в нем тоже. В нашем музыканте что-то надломилось и осколками вышло наружу. Семен Иванович, судя по виду, теперь на все способен был.

Если бы Сергей знал про визиты Сени к батюшкам, если бы слышал их наставления, то вспомнил бы сейчас слова того старшего про «бездну вверх» и «бездну вниз», которые всматриваются во влюбленного человека. Он понял бы, что до сих пор мы видели стремление Сени лезть ввысь, в сторону светлой бездны. Теперь же перед нами был человек, под ногами которого разверзлась – а может, лишь чуть приоткрылась – вторая бездна. И это было действительно страшно.

– Вот что! – крикнул снизу Семен Иванович. – Прыгай!

– Как это «прыгай»?

– Как в детстве на речке – в воду. Прыгай, а я тебя поймаю. На доверии!

– Каком доверии? Я же вас толком и не знаю.

– Если бы ты меня не знал, ты бы и в гости прийти боялся. Прыгай, кому говорят!

Сергей проклял тот день, когда пришел впервые к этому идиоту, проклял шефа с его идеями… Кажется, проклял бы еще что-то, вплоть до дня, когда он родился, но в голове было слишком сумбурно и путано, и все происходящее было похоже на сон. Тот самый классический сон, в котором ты все видишь и всему сочувствуешь, но ни на что не можешь повлиять. Он уже присел, изготовившись прыгать, когда снизу раздался веселый хохот Семена Ивановича:

– Стой, болван. Расшибешься. Или меня раздавишь.

Семен Иванович с усилием поднял лестницу (мышцы пьяниц быстро атрофируются) и приставил ее на место. Сергей осторожно, но с ускорением слез вниз. Когда он уже твердо стал на землю, у него вырвалось:

– Семен Иванович, вы… больной? Что это было?

– Это был экспромт, Сережа. Запланированная неожиданность. Слышал советскую песню монтажников-высотников?[131] – И Семён Иванович весело запел: – «Трепал нам кудри ветер высоты, // И целовали облака слегка. // На высоту такую, милая, ты // Уж не посмотришь свысока». Слышал такую песню?

– Нет. Не слышал, – сердито ответил Сергей и направился к воротам.

– А чего приходил-то? – крикнул ему Семен Иванович, но ответа не получил. Сергей хлопнул дверями и пошел прочь от этого дома и этого странного человека, набирая по дороге номер вызова такси.

* * *

Во все дни своего неожиданного запоя Семен Иванович не видел снов. Он и не спал даже, просто проваливался куда-то, как прыгает в лестничный пролет человек, решивший расстаться с жизнью. Физически он падал на печально скрипнувшую постель, а душа его совершала прыжок в какой-то Квадрат Малевича, чтобы среди ночи встать, бесцельно послоняться по дому и, выпив еще глоток, опять свернуться калачиком, не раздеваясь, и отключиться.

* * *

Ольга Павловна потеряла счет дням и ночам. В палате никогда не гас свет, и весь больничный корпус, специально выстроенный под лечение новой заразы, горел огнями круглые сутки, как тот «Титаник»[132], который в день гибели был иллюминирован, словно новогодняя елка. Или как Таганская пересыльная тюрьма, в которой тоже по ночам не гас свет, что многим известно по блатной песне со словами:

Таганка! Те ночи полные огня

Таганка, зачем сгубила ты меня?

* * *

Шутка с Сергеем была злой, а Семен Иванович, как ни крути, злым человеком не был. Его приступ жестокой насмешливости напугал его самого. «Откуда во мене столько злости? – спрашивал он сам себя и добавлял: – Это не мое. И именно это как раз страшно». Странная злая веселость сменилась привычной чувствительностью, и он искренне пожалел о том, что случилось. В эту ночь он видел сон. И было бы интересно знать, по какому графику и с каким намерением происходят эти незапланированные и бесплатные киносеансы.

* * *

Ольга Павловна вполне могла умереть. Ковид махал косой и успел собрать немалую жатву. Но и врачи поднаторели останавливать его буйство. Ее вовремя забрали. «Еще бы денек, милочка, и муж ваш был бы вдовцом», – сказала ей в день прибытия женщина-доктор. С тех пор мысль о смерти приходила к ней, но довольно буднично, не принося с собой паники.

* * *

Всю жизнь находящаяся «где-то далеко», смерть рано или поздно приблизится к каждому человеку. Как это будет? И где? Многие люди умерли, не успев задуматься о смертном переходе. Внезапный сердечный приступ тому виной, или колеса машины,