Рабыня Шейха. Пепел надежды - Ульяна Соболева

Эта битва только началась.

Они были пешками. Жалкими марионетками. Тряпичными куклами в руках Лейлы. В её спектакле она держала все ниточки, а я стоял среди этого театра и думал, что контролирую ситуацию. Её ложь вползла в мой дворец, как яд, заражая всё на своём пути.

И я позволил этому случиться. Чёрт возьми, я сам открыл ей дверь, сам дал ей ключи от моего мира, сам пригласил её к себе!

Мои шаги гулко отдавались в пустом зале. Пол, ледяной, зеркально-гладкий, отражал меня — но не как правителя. Не как человека, который владеет этим дворцом. Он отражал пустую оболочку того, кем я был.

Она получила доступ туда, куда никто бы не смог проникнуть. Лейла. С её притворной преданностью, с её ядовитой улыбкой. Она пустила свой яд в мои вены. А я… Я выпил его. С удовольствием. Не сомневаясь.

Я остановился у окна, глядя, как кровавое солнце уходит за горизонт. Это не было просто закатом. Это был символ. Что-то умерло сегодня. Что-то важное.

Но что?

Грудь тяжело вздымалась, а в голове метались мысли, как голодные злые волки. Я чувствовал, как ярость рвётся наружу, как она царапает мои внутренности, но я не давал ей выхода. Пока не давал.

И тогда я увидел её. Евгению.

Её образ вспыхнул передо мной и стало больно дышать, свело ребра так что я немного согнулся. Её глаза, полные боли, но непокорные. Глаза, которые кричали мне правду, а слезы катились по щекам пока я рвал ее тело и душу. Терзал ее как одуревший, дикий зверь.

Почему ты не уходишь из моих мыслей?!

Моё горло сжалось. Я стиснул зубы так сильно, что услышал, как они скрипнули.

Она стояла передо мной. Она вся была в крови, в грязи, но не пала. Она держалась. Она смотрела мне прямо в глаза, не молила, не падала на колени, а просто говорила: 'Вы должны знать правду.' И что сделал я? Я отвернулся. Я поверил Лейле. Я поверил этой чёртовой змее, а её… Я ненавидел её.

Я чувствовал, как что-то внутри меня сжимается, ломается, трещит, как старая древесина в огне. Евгения…Женя на ее языке. Она говорила правду. Всё это время. Она боролась, чтобы докричаться до меня. А я… Я сам толкал её всё глубже в пропасть. Я ломал ее, я вдавливал ее в грязь. Я уходил из ее комнаты и злорадно наслаждался ее тихими стонами.

Моё тело вздрогнуло, и я ударил кулаком по оконной раме. Стекло треснуло, а боль от удара прошла по всему моему телу, как ток. Но даже это не принесло мне облегчения.

Я смотрел на неё и видел врага. Врага. Но врагом быа не она. Враг был здесь. Он был рядом.

Я закрыл глаза, чувствуя, как её лицо снова появляется перед моими глазами. Её голос. Её мольба. Но больше всего — её гордость. Она никогда не падала до конца. Она держалась, даже когда я ломал её.

Почему, чёрт возьми, её боль теперь кажется моей? Почему мне невыносимо думать о том, через что она прошла? Почему я не могу забыть, как она смотрела на меня, как стояла передо мной, вся переломанная, но всё ещё живая?

Моё сердце сжалось. Это чувство… Я пытался дать ему имя. Но пока что я не знал как произнести его вслух.

Я открыл глаза и снова посмотрел на солнце, которое теперь почти скрылось. Небо стало красным, как кровь. Оно кричало о том, что я потерял.

Она не предала меня. Она никогда не предавала меня. Но я… Я предал её.

Эта мысль разорвала меня изнутри. Лейла сделала всё, чтобы я ненавидел Женю. И она добилась этого.

И она заразила меня своим ядом.

Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. Лейла думала, что она победила. Что её ложь останется безнаказанной. Но её время истекает. Я вырву её из своего дворца с корнем.

Наказание придёт. Оно будет страшным. Но не сейчас. Ещё не сейчас.

Глава 18

После всего, что произошло, дворец словно замер. Я заметила это сразу, хотя, может, другие и не обратили бы внимания. Этот холодный, душный замок всегда жил своей жизнью, полной шёпотов, сплетен, язвительных комментариев. Их слышно даже в стенах. Каждое слово, будто нож, разрывает воздух. И каждый раз я ощущала этот нож на своей коже, невидимый, но такой реальный.

Но сейчас всё иначе. Нет шёпота. Нет оскорбительных взглядов, которые привыкли меня сопровождать. Нет усмешек, которые словно били по щекам каждый раз, когда я появлялась в зале или на кухне. Теперь — ничего. Они смотрят, но их глаза больше не горят презрением. Они молчат, но это молчание будто громче любого крика.

"Почему?"

Я спрашивала себя это с утра до ночи. Я ходила по дворцу, как по минному полю. Ни одного взрыва. Только тишина. Она тянется, как паутина, липкая, прилипает к коже, сковывает дыхание. Но эта тишина не даёт покоя. Она не приносит облегчения. Она пугает.

Я не знаю, что за этим скрывается. Что-то… другое. Что-то, чего я ещё не понимаю.

Я остановилась у окна своей комнаты, глядя на улицу…из окна моей каморки виден только задний двор.

"Почему это всё ещё продолжается? Почему я не чувствую, что что-то закончилось?"

Слуги, которые раньше бросали на меня взгляды, полные презрения, теперь опускают глаза. Они больше не шепчутся за моей спиной, но я знаю: это не потому, что им нечего сказать. Они боятся. Я вижу это в их движениях, в их взглядах, которые избегают меня. И эта перемена… она не приносит мне ни радости, ни облегчения.

Я чувствую себя птицей в клетке. Клетке, где вместо железных прутьев — ожидание. Ожидание чего-то страшного.

"Это затишье. Но перед чем?"

Я провожу рукой по подоконнику. Холодный камень почти обжигает пальцы. Я опускаю взгляд на свои руки. Они дрожат. Я снова чувствую этот гулкий удар в груди. Он не отпускает меня с тех пор, как всё это началось.

Когда я захожу в общую залу или прохожу по коридору, я чувствую их взгляды. Они смотрят на меня так, будто я стала кем-то… другим. Я больше не пленница, которую унижают. Но я и не свободна. И это ещё страшнее.

Слухи. Я не слышу их, но знаю, что