Рабыня Шейха. Пепел надежды - Ульяна Соболева

— Нас ждут.

Голос Шахида звучал сухо, но в его взгляде, брошенном на меня, мелькнуло что-то острое, почти цепкое.

Шейх молча ушёл. Его шаги удалялись, становились всё тише, пока не исчезли совсем.

Я осталась одна, чувствуя, как пустота снова захватывает меня.

***

Вечером дверь в мою комнату открылась. На пороге стоял Омар. В его руках была небольшая бархатная коробочка.

Он молча подошёл ко мне, опустил коробочку на стол и, так же ничего не сказав, вышел.

Я смотрела на этот маленький предмет, не решаясь открыть его.

Внутри лежали драгоценности. Не просто красивые. Великолепные. Это было колье, сделанное с таким искусством, что оно словно светилось в разноцветном мягком свете лампы. Тонкие золотые линии, вплетённые в алмазы, создавали узор, похожий на цветы.

Я подняла его, и свет поймал камни, заставляя их сиять, как звёзды.

Это было не просто украшение. Это был подарок, который мог изменить жизнь любой женщины.

Но не мою.

Я уронила колье обратно в коробку, словно оно обжигало мне пальцы.

"Ты думаешь, что это изменит что-то? Что драгоценности смогут стереть всё, что ты сделал? Ты думаешь, что это искупление?"

Я закрыла коробку и резко встала.

Он пытается говорить со мной без слов. Подарками, жестами, молчанием. Но я не хочу ничего этого. Мне не нужны его дары. Мне нужно намного больше – я хочу его сердце, его душу. Я хочу уверенности. А еще я хочу все узнать о своей дочери. Я хочу власть какая была у Лейлы. И если я легко и просто прощу – то так и останусь в его глазах вещью.

Я стояла у окна, глядя на ночное небо. Где-то вдалеке были слышны звуки дворца, но они казались такими далёкими, такими чужими.

"Если он думает, что это первый шаг к примирению, он ошибается. Примирения не будет в ближайшее время»…

Глава 20

Когда я вошла в свою комнату, всё сразу показалось другим. Не таким, как раньше. Воздух словно стал гуще, словно впитал в себя что-то чужое, но одновременно до боли знакомое.

Сначала я не поняла, что именно изменилось. Это было как тонкий шёпот, который ты слышишь краем уха, но не можешь разобрать слова. Я оглянулась. Всё стояло на своих местах, но в то же время казалось... другим.

Мои пальцы скользнули по постельному белью, и меня будто обожгло. Этот цвет... нежный лавандовый с серебряным отливом. Я помнила его слишком хорошо. Это был мой любимый оттенок. Именно таким был текстиль в моей спальне в доме, который я оставила далеко, в своей стране.

"Нет. Это не может быть случайностью."

Я подошла к столу и замерла. На нём лежали книги. На русском языке. Их раньше здесь не было. Я точно знала это. Их не было, потому что никто во дворце не говорил на моём языке в открытую. Это были мои книги…из моего дома. Но как?

Они были здесь. Аккуратно сложенные, с обложками, которые кричали о прошлом. Толстый том Достоевского. Ахматова. Лермонтов. Даже детская книга, которую я читала ещё в школе.

Я села, не в силах больше стоять. Пальцы коснулись шершавой поверхности обложки "Преступления и наказания", и что-то внутри меня сжалось.

"Почему они здесь? Зачем он это делает? Что это значит?"

Каждая деталь в этой комнате, каждая мелочь теперь будто говорила со мной. Говорила на языке моей памяти, моего прошлого, моей боли.

Я подняла взгляд и заметила, что даже шторы изменились. Они больше не были тяжёлыми, тёмными, душными. Теперь это были лёгкие, полупрозрачные занавески, которые пропускали мягкий свет. Белые и голубоватые, такие же, как те, что висели в моей квартире, до того как я оказалась здесь.

"Зачем? Почему именно сейчас?"

Мои ноги сами привели меня к трюмо. На нём стоял небольшой букет. Небольшой, но слишком значимый. Ландыши. Невозможно найти их в этом климате, но они были здесь. Свежие, пахнущие весной и домом.

Я резко развернулась, пытаясь вырваться из этих воспоминаний, и взгляд упал на поднос, который стоял на маленьком столике в углу. Еда. Но не обычная.

Слабосолёная рыба. Борщ. Тонкие блины с творогом. Даже стакан чая с лимоном. Всё это выглядело так, будто его приготовили не здесь, не в этом чужом для меня месте, а где-то там, за тысячи километров, где когда-то был мой дом.

"Он говорит со мной…безмолвно."

Я схватилась за спинку стула, чувствуя, как внутри всё клокочет. Злость, боль, воспоминания, которые я так долго пыталась запереть. Всё разом вырвалось наружу.

Он хотел сказать что-то этим. Я не знала, что именно, но знала одно: это сделано специально для меня. Каждая мелочь, каждая деталь кричала, что он пытается коснуться чего-то внутри меня.

"Но зачем? Чтобы загладить свою вину? Чтобы вернуть меня? Или чтобы снова контролировать?"

Мои пальцы сжались.

Эти вещи, эти книги, эти цвета и запахи — всё это будто говорило мне: "Я помню." Он помнит. Он знает, что именно коснётся меня сильнее всего.

Но эта мысль не приносила облегчения. Она только рвала меня изнутри.

Я подошла к столу и резко сбросила книгу на пол. Она упала с глухим стуком, но мне стало только хуже.

"Ты думаешь, что это поможет? Думаешь, я забуду всё, что ты сделал, только потому, что ты узнал, что я люблю?"

Мои руки дрожали.

Я подошла к окну и уставилась на сад. Где-то вдалеке кричала птица, и этот звук резал тишину, как нож.

"Ты можешь вернуть все эти вещи. Ты можешь украсить мою комнату, как храм прошлого. Но ты не вернёшь мне того, что отнял. Ты не вернёшь мне меня."

Я закрыла глаза, чувствуя, как нарастающий гнев сдавливает горло.

Его жесты слишком громкие. Но я не хотела их слышать.

Когда я услышала стук в дверь, моё сердце оборвалось.

Омар. Я знала, что это он, ещё до того, как дверь приоткрылась. Его шаги всегда тяжёлые, размеренные, как удары маятника. Они звучат так, будто несут приговор. Он никогда не приходит просто так. Его появление — это всегда что-то важное. Что-то значительное.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось, словно меня обхватили ледяные пальцы.

— "Госпожа," — его голос был низким и ровным, но в нём всегда чувствовалась непоколебимость. Он остановился в дверях, но не вошёл, словно ожидал, что я сама