Дан- футболист. Привет Европа - Алексей Лапышев

Купались долго. Возились в воде. Дан по очереди таскал кого-то на руках, кого-то просто ловил, когда его пытались утопить коллективной подлостью, кого-то целовал прямо под смех остальных, отчего смех становился только громче.

А потом девчонки переглянулись. Очень нехорошо переглянулись. С организованной женской целью.

— Что? — сразу насторожился Дан.

— Матч, — объявила Наташа.

— Какой еще матч? Вы уже выиграли.

— Все равно реванш, — сказала Маша.

— Это не реванш, если вы уже победили.

— А нам нравится слово, — заявила Лена. — Красивое.

— Великолепная логика. Угрожающая.

Состав определили быстро. В воротах — Оля и Наташка по очереди, а впереди — Лена, Маша и Несса против Дана. То есть формально три против одного, но с учетом всех обстоятельств — примерно десять против нуля.

Импровизированные ворота обозначили вещами. Мяч выкатили. Песок, солнце, вода рядом, девчонки босиком и в таком виде, в каком спорт высоких достижений начинает проигрывать законам природы.

— Начали! — крикнула Маша.

И началось.

Дан первые минуты еще пытался играть всерьез. Отбирал, уходил, смещался, бил. Даже забил быстро один, потом второй. Но очень скоро понял причину своих регулярных поражений в этих пляжных войнах.

Невозможно.

Ну невозможно нормально играть, когда вокруг такое художественное разложение дисциплины. Вроде смотришь на мяч. Вроде на ворота. Вроде все делаешь правильно. А видишь — ох ты ж… видишь совсем не тактическую схему. И они этим пользовались. Осознанно. Хладнокровно. С женским коварством, достойным изучения в военных академиях.

Одна принимала какую-нибудь убийственно невинную позу, две другие в этот момент подкрадывались, отбирали мяч, уносились и забивали.

— Это нечестно! — возмутился Дан после очередного такого гола.

— Почему? — спросила Несса самым невинным голосом на свете.

— Потому что вы применяете запрещенное оружие.

— Какое?

— Себя.

— Но мы всегда такие, — сказала Оля из ворот. — Тебе что, не нравится?

— Нравится! В том и проблема!

Смех стоял такой, что, будь рядом нормальные зрители, они бы уже потребовали билеты.

Маша украла мяч у него прямо из-под ноги, потому что в этот момент Лена потянулась за волосами так, словно это случайность, а не диверсия. Наташа в воротах неожиданно потащила трудный удар и еще показала язык. Несса отдала мягкий пас вразрез, и Маша закатила третий. Потом Дан один отыграл. Потом получил четвертый. Потом сравнять вроде почти мог, но снова отвлекся на то, что вообще-то он окружен не соперниками, а стихийным бедствием в женском исполнении.

Итог — 5:3.

Разгром, если честно. По его меркам — точно.

Дан, тяжело дыша, встал посреди площадки и развел руками.

— Все. Я понял.

— Что именно? — спросила Наташа.

— Если у нас когда-нибудь будут проблемы в каком-нибудь матче, я просто скажу, чтобы вас выпустили на поле.

— Зачем? — засмеялась Маша.

— Проблемы начнутся у соперника. Он играть не сможет. Крови не хватит.

Все, конечно, рухнули от смеха. Даже Оля, которая обычно делала вид, что в компании кто-то должен оставаться относительно серьезным. Но тут серьезным быть было невозможно.

Дан подошел, сгреб сразу двоих в объятия, потом третью, потом его облепили все пять, и матч окончательно потерял спортивный статус, перейдя в категорию полного счастливого хаоса.

* * *

Дальше снова пошли вперед.

Ростов ждал, ну который на Дону. Уже чувствовалось, что он близко. Не в смысле «через полчаса», конечно, но в смысле настроения пути. Когда следующая точка маршрута из абстракции превращается в реальность. Когда впереди уже не просто линия на карте, а город, люди, берег, новые эпизоды.

Под вечер все вышли на палубу. Сидели, стояли, облокачивались о борт, смотрели вперед. Вода текла под корпусом, небо тянулось спокойно, земля по краям меняла оттенки. Вдалеке уже угадывалось приближение большого города.

И вместе с этим подступило странное чувство.

Речная часть пути заканчивалась.

Скоро снова будет море.

Это радовало. Конечно радовало. Море — это простор, соль, горизонт, настоящая свобода движения. Но река за эти дни успела стать своей. Волга, потом переход, канал, эти стоянки, рыбалки, пляжи, города — все это уже легло внутрь как отдельная жизнь. Когда что-то заканчивается, даже хорошее, в груди всегда чуть тянет.

— Жалко немного, — тихо сказала Оля, словно прочитала общую мысль.

— Есть такое, — признал Дан.

— Ты грустишь? — спросила Несса.

Он повернулся к ней, потом ко всем своим, посмотрел на их лица в мягком свете вечера, улыбнулся и решил, что грустить — это, конечно, можно, но недолго.

— Я? — сказал он. — Нет. Я стратегически накапливаю нежность.

— Это еще что? — засмеялась Лена.

Вместо ответа он просто притянул к себе Олю, поцеловал, потом Машу, которая тут же заявила, что ее целуют недостаточно убедительно, потом Нессу, от чего она сразу заулыбалась, потом Наташу, которая пробормотала что-то ехидное уже после поцелуя, а значит проиграла, потом Лену, которая попыталась сохранить достоинство и тоже не смогла.

— Вот, — сказал Дан. — Теперь никакой грусти. Только дисциплинированное веселье.

— Ты невозможный, — произнесла Оля.

— Зато ваш.

— Это и пугает, — заметила Наташа.

— Поздно бояться, — сказал он.

Ростов приближался. Дон звал дальше. За ним уже маячил Азов, потом море, потом еще море, потом чужие берега, Европа, новый клуб, новая жизнь, новые поля, новые победы, новые драки — футбольные и не только.

Но пока еще была палуба, вечер, река, смех и свои рядом.

А значит, все шло как надо.

И он улыбнулся, как надо, всегда как надо — это и есть искусство жить.

Глава 9

Ростов, Дон и футбол

Ростов встретил их утром так, будто и не собирался никому ничего доказывать. Просто стоял на своем месте — большой, южный, деловитый, с широким дыханием реки, с теплым светом на фасадах, с уже проснувшимися трамваями, с людьми, которые шли быстро, но без суеты. В таких городах всегда чувствуется характер. Не поза, не показное «мы ого-го», а спокойная уверенность человека, который знает себе цену и потому не орет об этом на каждом углу.

Яхта легла у причала, экипаж занялся своим делом, а Дан со своим цветником ушел в город. Девушки, как всегда, мгновенно оживили набережную одним фактом своего присутствия. Рядом с ними любой южный город начинал выглядеть чуть счастливее, чуть ярче и, кажется, даже моложе.

— Ну