Дан- футболист. Привет Европа - Алексей Лапышев

— Ты еще ничего не видела, — заметила Оля.

— А мне и не надо много, — с достоинством ответила рыжая. — Утро хорошее, Дан рядом, вода рядом, жизнь удалась. Остальное детали.

— Очень глубокая мысль, — хмыкнула Наташка. — Запиши, а то потеряется.

— Не потеряется. Я гениальна от природы.

— Скромность тоже, — вставила Лена.

Несса шла чуть ближе к Дану, держа его под руку, и с интересом озиралась по сторонам. Для нее все это было одновременно новым и уже своим. Она вообще удивительно быстро впитывала пространство — не как туристка, а как человек, который старается понять, чем живет место, куда попал.

— Здесь иначе, — тихо сказала она. — Не как в Волгограде.

— Конечно иначе, — ответил Дан. — Там память стоит прямо в воздухе, как часовой. А здесь движение. Торговля, река, юг, казаки, порт, дороги. Тут все время ощущение, что кто-то куда-то едет, везет, договаривается, шумит, спорит, но в итоге все равно живет вкусно.

— Ты сейчас опять приведешь нас в кафе, — сразу раскусила его Оля.

— Не «опять», а предусмотрительно.

— То есть голодный? — уточнила Наташка.

— Я спортсмен, — серьезно сказал Дан. — У меня не голод. У меня плановое пополнение стратегических запасов.

— Это он сейчас красиво назвал завтрак, — сказала Лена.

— Нет, — возразила Машка. — Это он красиво назвал все, что делает между завтраком и ужином.

Они засмеялись и пошли дальше по утренним улицам. Ростов был хорош именно этим часом — пока жара еще не взяла город в ладонь целиком, пока тени были длиннее людей, пока окна только раскрывались, пока продавцы выставляли ящики с фруктами и зеленью, а день лишь разгонялся, как умный полузащитник перед первым резким рывком.

Дан шел, смотрел, впитывал, и где-то внутри у него уже собиралось то самое теплое чувство дороги, которое он любил. Мир не кончался за пределами футбольного поля. Наоборот. Он распахивался. И чем дальше они шли, тем яснее становилось: путешествие — это тоже часть его игры. Только тут поле больше, а счет ведется не только голами. Здесь в таблицу шли запахи, лица, шутки, рынки, станции, мосты, внезапные разговоры и то странное счастье, которое возникает, когда понимаешь: ты сейчас именно там, где должен быть.

Кафе нашлось именно таким, каким и должно было найтись в правильное утро — без лишнего блеска, с чистыми окнами, крепкими деревянными столами и запахом, от которого у любого честного человека сразу улучшается характер. Внутри было прохладнее, чем на улице, а хозяйка, окинув их взглядом, мгновенно поняла две вещи: компания веселая и кормить придется много.

— Вот, — сказал Дан, усаживаясь. — Сейчас мы узнаем, как Ростов относится к гостям.

— Судя по запаху, с любовью, — сказала Оля.

— Или с коварством, — заметила Наташка. — Сначала накормят, потом уже не выпустят.

— Это не коварство, — возразила Лена. — Это цивилизация.

Меню изучали недолго. Потому что если приехал на Дон, надо есть так, чтобы потом было что вспоминать. На стол пошли наваристая уха, горячие лепешки, мясо, донская рыба, овощи, зелень, что-то по-казачьи щедрое и основательное, что-то острое, что-то пряное, и все это вместе выглядело так, будто повара поставили перед ними не завтрак, а дипломатическое предложение о дружбе народов.

Хозяйка, заметив, с каким уважением Дан смотрит на еду, даже слегка подобрела еще больше.

— Кушайте, дети, кушайте, — сказала она. — Видно, в дороге.

— Мы стараемся, — чинно ответил Дан.

— Особенно он, — немедленно выдала Наташка.

— Не клевещи. Я держу режим.

— Конечно, — кивнула Оля. — Режим «вижу еду — уважаю».

— Это называется правильное отношение к миру, — сказал Дан.

— Вот это я понимаю, — уважительно произнесла Наташка, попробовав уху. — Здесь людей не просто кормят. Здесь им возвращают веру в человечество.

— Осторожнее, — сказал Дан. — Нам еще форму держать.

— Ты это говоришь, потому что у тебя обмен веществ как у реактивного двигателя, — заметила Лена.

— А у нас как у приличных женщин, — поддержала Машка. — С сохранением запасов на будущее.

— На какое будущее? — усмехнулся Дан.

— На светлое.

— Тогда ешьте смело. Светлое будущее должно быть обеспечено.

Несса попробовала рыбу и прикрыла глаза от удовольствия.

— Это очень вкусно.

— Все, — торжественно объявил Дан. — Еще одна пала. Сначала Волга, теперь Дон. Скоро Франция начнет нервничать.

— Франция и без того нервничает, — с невинным видом сказала Наташка.

— Это почему же?

— Потому что у нее теперь есть конкурентки.

— Какие?

— Мы.

После завтрака Дан уже точно вспомнил то, что с утра вертелось где-то на краю памяти. Обещание. Давнее, случайное, но настоящее. Где-то на сборах пересеклись с ростовчанами, разговорились, кто-то из тренеров детской школы клуба СКА Ростов-на-Дону тогда полушутя сказал: мол, будешь в наших краях — загляни к пацанам, они тебя по телевизору видят, спорят, повторяют. Дан тогда ответил легко: если буду — зайду.

А обещания, если ты мужчина, надо исполнять. Даже если их давал между тренировкой и ужином.

Он вспомнил тот разговор неожиданно ясно: запах мокрой травы после вечернего полива, сетки на воротах, мужика в тренировочной куртке, усталый смешок, слова без пафоса. И от этого воспоминание стало еще обязательнее. Такие вещи нельзя оставлять на потом. Потом у людей всегда почему-то случается слишком много дел.

— Так, — сказал он, когда они вышли из кафе. — У нас небольшое изменение маршрута.

— Футбол? — сразу спросила Оля.

— Футбол.

— Я даже не сомневалась, — вздохнула Лена, но с такой улыбкой, что было ясно: еще как сомневалась бы, если бы не знала его.

— Куда? — спросила Несса.

— В футбольную школу. Обещал когда-то зайти.

— Ну все, — сказала Машка. — Сейчас местные мальчишки узнают, что легенды иногда бывают живыми.

— А еще окруженными пятью красивыми девушками, — добавила Наташка. — Это, думаю, добьет их окончательно.

Школа СКА встретила их вполне по-спортивному: поле, шум, мяч, пацаны, которые сначала не поверили своим глазам, потом поверили слишком сильно и на несколько секунд вообще перестали быть похожими на футболистов. Тринадцать-четырнадцать лет — возраст, когда кумиры еще кажутся чем-то почти мифическим. А